— Вас где носит? — возмутилась она. — Я тут уже десять минут стою. Берите, у меня руки отваливаются.
— Что это? — Влад взялся за первый мешок, поднял и крякнул.
— Мое. Из кабинета. У нас же с понедельника ремонт, я говорила. Все личное велели вывезти, а после ремонта вернуть обратно. Там халаты, обувь, кружки, книжки. И еще всякого по мелочи.
— Обратно? — переспросил Влад. — То есть мы это сейчас везем домой, чтобы через неделю везти сюда?
— Да.
— Отличный план.
План и правда был отличный. Институт, способный вживить человеку в голову нейросеть, не сумел на неделю сдвинуть две кружки в соседний кабинет. Впрочем, Нарцес работал ровно так же.
Второй мешок достался мне. Весил он килограммов двенадцать, и ручки, скрученные из того же полиэтилена, тут же врезались в ладонь.
Знакомое ощущение. Очень знакомое.
— Главное, чтобы не как в тот раз. — заметил я.
— В какой тот? — переспросила сестра.
— Когда мы с тобой продукты по всей улице разбросали.
Лена остановилась. Мы как раз выходили на крыльцо, Влад уже спускался по ступеням, а она замерла в дверях и посмотрела на меня так, будто я заговорил на латыни.
— Какие еще продукты?
— Летом. Ты тащила из магазина два пакета. Помнишь? Картошка, лук, яйца. Я у тебя их забрал, и они порвались. Картошка тогда по всему тротуару каталась, а яйца разбились. Вместе собирали.
Секунду сестра молчала. Потом ахнула, прижала ладонь ко рту и рассмеялась. Громко, на все крыльцо, так что охранник за турникетом поднял голову.
— Ром! Ты вспомнил! Вспомнил! Господи, я про эту картошку сто лет не вспоминала! Влад, ты слышишь?
— Что за картошка? — Влад обернулся со ступенек.
— Не важно. Наша. — Лена смеялась и трясла головой. — Ром, ну ты даешь. Это же уже лет двенадцать прошло. Больше! Ты тогда еще худее был. Ой, неважно. Вспомнил! Еще одно. Я так рада!
Я переложил мешок в другую руку, задев при этом тротуарную плитку.
— Ну ты хоть в этот раз пакетами по асфальту не шаркай. — выдала Лена, все еще посмеиваясь. — Опять порвутся же. Ты их тогда всю дорогу волок, как санки. Я тебе еще говорила: подними! А ты…
— Нет, не так. — возразил я. — Они порвались, потому что ты попыталась их у меня забрать. Ты перехватила ручки, и они лопнули. Прямо у тебя в руках.
Лена перестала смеяться.
Улыбка сползала с ее лица постепенно, как наклейка с новой сковородки, когда ее тянут за уголок. Опустились плечи, расслабились мышцы лица, и, наконец, между бровей у нее появилась та самая морщинка из Нарцеса.
— Нет. — заявила она. — Совершенно точно нет! Я отлично помню. Ты их волок, они порвались, я орала. Все. Я ничего у тебя не забирала. С чего бы мне их забирать, если ты сам вызвался?
— Я помню иначе.
— Ну… — Лена перевела взгляд с меня на мужа. — Может, Психо что-то не так восстановил? Склеил там… Не знаю, с чем-то другим?
— Исключено! — Влад ответил сразу, не задумываясь, и поставил мешок на землю. — Реконсолидация либо проходит, либо нет. Третьего не дано. Фрагмент может восстановиться только в том виде, в каком был записан. Иначе остается заблокированным. Собрать ложное воспоминание из кусков сеть не умеет. Я это тебе могу по пунктам расписать. Если хочешь, у меня в отчете…
— Не хочу. — отрезала Лена.
Уверенность — вероятность 80%. Растерянность — вероятность 67%. Подавляется.
Два показателя сразу, и оба высокие. По-моему, Психо и сам не до конца определился.
Лена смотрела на меня еще секунды три. Морщинка между бровей никуда не делась. Потом она моргнула, тряхнула головой, как после душа, и улыбнулась опять.
Почти как раньше.
Почти.
— Да неважно это все. — она махнула рукой. — Картошка какая-то, яйца. Главное, что у Ромы прогресс. Правда же? Еще одно воспоминание. Влад, не ставь мои вещи на землю. И пошли уже. Холодно.
И первой направилась к машине.
[ Задание «Что случилось с Еленой?» — прогресс 24%. Зафиксировано расхождение показаний участника событий с восстановленным фрагментом памяти.]
— Двадцать четыре из ста. Негусто.
[ Было двадцать один.]
Мы с Владом подхватили мешки и двинулись следом. Влад на ходу уже рассказывал что-то про отчет, про пункты и про то, как именно происходит реконсолидация, а я слушал его и смотрел сестре в спину.
Она шла быстро. Быстрее, чем обычно. Правую руку сестра держала у груди, и, когда повернулась открыть дверь, я увидел, что ее пальцы сжимают кулон. Серебряный медальон на цепочке. Тот самый. Она хваталась за него перед побегом из Нарцеса и перед моей операцией.
Кое-что в этой истории не сходилось. И я, кажется, догадывался, что именно.
Но говорить об этом вслух я не стал.
Ни Лене, ни Владу.
Ни даже Психо.
Глава 12
Закинув пакеты в машину, мы почему-то не торопились залезать в нее сами. Вернее, я уже почти было сел, но заметил, что Вороновы по-прежнему стоят снаружи, и тоже решил подождать. Непонятно только, чего.
Стояла зябкая погода. Солнце висело над крышами низко и светило вполнакала, будто кто-то в небесной бухгалтерии урезал ему смету. Зато ветра не было вообще. Ни в кронах, ни в проводах, и даже застрявший в решетке ограды целлофановый пакет безжизненно поник и не думал шуршать. Полный штиль.
Лена подняла воротник. Влад громко чихнул.
— Так. — Влад посмотрел на часы и хлопнул в ладоши. — Домой пока рановато. Давайте-ка мы куда-нибудь сходим. Например, в Таврический. До него отсюда минут десять пешком. Листья, лебеди, все такое. Романтика. Ром, ты в Таврическом был?
— Нет. — признался я.
— Вот и повод.
— Идея хорошая. — Лена сунула руки в карманы куртки. — Но давайте лучше на кораблике покатаемся. По рекам и каналам. Сейчас еще ходят, а через неделю уже закроют до мая.
— Лен, ты с ума сошла? Там же холодина! На воде. Ты, вон, сама кутаешься.
— Ничего я не кутаюсь!
Влад фыркнул.
— Кто вообще в октябре к воде подходит? Ты еще купнуться предложи!
— Не перегибай.
— Лучше уж лебеди.
— Их еще в сентябре увезли. Я новость видела в «Подслушано Питер».
Они переглянулись. А потом, не сговариваясь, повернулись ко мне.
— Ром. — сказали они почти одновременно, и Влад добавил. — Выбирай ты. Красивый осенний сад или холодные промозглые реки?
Вопрос решался просто. В Таврическом саду росли деревья, а на деревья я в Лемболово насмотрелся на год вперед. С водой же у меня ситуация обстояла несколько иначе. Как оказалось, я с ней даже дружил. В некотором смысле.
— Кораблик. — ответил я.
— Я и не сомневалась. — кивнула Лена и, не дожидаясь нас, направилась к арке.
— Вот она, мужская солидарность. — вздохнул Влад и поплелся следом.
Солидарности в моем выборе не имелось ни грамма. Я голосовал против Влада, а не за него. Но объяснять ему это я не стал. Влад, по-моему, и сам прекрасно все понял, просто ему захотелось оставить за собой последнее слово.
До причала на Фонтанке мы добрались быстрее, чем за четверть часа. Кораблик там действительно нашелся. Невысокий, белый, с открытой кормой и двумя рядами скамеек под навесом — он мерно покачивался на волнах в ожидании отчаянных психов, желающих насладиться видами культурной столицы с риском промокнуть и заболеть.
Желающих, кроме нас, образовалось всего двое. Немолодая семейная пара в одинаковых серых куртках сидела на последней скамейке, прижавшись друг к другу, и не обращала на нас никакого внимания. Они существовали исключительно друг для друга.
Матрос в оранжевом жилете выдал каждому по теплому клетчатому пледу, а девушка, выглянувшая из недр посудины, предложила горячие напитки. Влад взял кофе, а Лена — облепиховый чай. Я последовал примеру сестры. Облепиха кислила, но вкус мне понравился.