20 Вкусив одно, за многое краснели По самое позднейшее житьё: Неумны мы в забвениях о цели, Во всяческих уклонах от неё. Неведомый, знакомый, чуть известный Должны своё безумство передать, А ласковый, почтительный, прелестный Сочтёт и бич иной за благодать. Из чуждого, не служащего цели Ты, мыслящий, не делай ничего! Бояться язв усобицы тебе ли? Светясь, ищи триумфа своего! 21 Прелестнице едва ли безразлично, Что думает окрестный люд о ней — К чему тогда живущей феерично Третировать урочище теней? Чувствительно в девичье сердце канет И попросту недружественный взгляд — А вслед она гнести любого станет Остротами, что колки все подряд. Ей с видами владычицы блаженной Всегда страдать от гордости своей; Поставь она себя рабой смиренной — Прекраснейшей казаться пало б ей. 22 Писцу нарезка дыни полновесной Досталась от неё скорей всего, Дивящей где-то щедростью чудесной, Заочно одаряющей его. Признательность ей сердцем изливая За всё, что хорошо в его глазах, Учёный среди них у каравая Рассказывал о милых ей вещах. Она смеялась ярко зачастую, Постукивая нервно стороной, Ведь умник обращался напрямую Гораздо непосредственней к иной. 23 Прощается с личиной недотроги, Где дел ему достаточно своих, И дивные высовывая ноги, Со вздохами рассматривает их. Устала, мол, и требует учтиво Массаж осуществить ей колдовской, За что берётся более чем живо Не ведающий практики такой. Заметней многих эта чаровница, К тому же занимательна весьма: Решаешься просить – она бранится, Не просишь – обнажается сама. 24 Желанны существующему въяве Ведущие во мнимой жизни дни: Живыми приближаются ко славе, Милей простого смертного они. Соседство над отдельными смеётся, Прославиться не всем уделено, Но всем им обаяние даётся, В округе выделяет их оно. Когда ж они, посматривая смело, Меняются на родине скорбей, Теряют обаяние всецело, Становятся до небыли грубей. 25 Меж теми, что святилищу служили, Могли поднесь убийцы быть? О да! А те, что философской мыслью жили, Творить убийства смели? Никогда! Ну вот и рассуждай, где меньше чуши, Какие предпочтительней круги: Питающие пресной верой души Иль яствами сомнения мозги? Нет, если их исследуешь отдельно, То ценишь обе сферы лишь едва, С молитвой же, потребной беспредельно, Родит идея лучшие слова. 26 Тоску превозносящаяся будит, Являя лишь извечному почёт. Испорченность она легко осудит, А жалкую невинность осмеёт. Едва ль её приподнятость уместна, Где некое падение ценней. Коримая – та более прелестна, Достаточно отзывчивости в ней. Но помыслы к усмешливой склоняя, Блюсти при ней не прочь я высоту: Не стоящий крутого нагоняя Я массу преимуществ обрету. 27 Просил я, чтоб удерживать упрёком Она без капли смысла не могла, Поскольку далеко не самотёком У нас осуществляются дела. Вопросом удивила дорогая, Вновь око опуская на шитьё: Не больше ли мне по сердцу другая? Но понял я не сразу речь её. Другая же почудилась ей ныне Как будто существующей при мне, Когда по обоснованной причине Пришлось одной остаться в тишине. 28 Сочтя, что в дорогой не всё нормально, Что тщетно всё старание его, Решил её не злить и минимально, Не радовать и мило, сверх того. Сама потом искала богослова, Показывая песнями с утра, Что ведьма в настроении, что снова С ней счастья попытать ему пора. Не влечь её приёмами любыми, Конечно, свыше сил его порой: Скудеющий зубами коренными Живёт ещё надеждой коренной. 29 Сражённая стаканом алкоголя Работница лежала на мешке, Таясь от огнеокого контроля За мебелью, в укромном уголке. Безумно бредя, крысам угрожала, Собравшимся лишить её души. Подружки разудалого закала При ней сидели с горечью в тиши. Видать, они себе давали слово Не портиться до степени такой, Но две красотки тоже бестолково Вдруг уступили слабости мирской. |