— Вы обвиняетесь в сокрытии средств, принадлежащих Королевской казне. Сумма долга — сто тысяч золотых. Казначейский совет требует немедленного возвращения средств. Вы арестованы.
— Что?! — Я выдохнула, попятившись. — Это какая-то ошибка. Я не знала. Требую немедленно разобраться.
— Разберемся, — мрачно пообещал второй и холодно добавил: — Незнание не освобождает от ответственности, миледи. — Вы обязаны следовать с нами.
— Сначала разберитесь! — упрямо отказалась я следовать куда-то за незнакомцами и, заметив, что первый протянул в мою сторону руку, хмыкнула: — Ну или поймайте.
Вскоре эта история попала в утренние выпуски всех столичных газет. Особенно выделился скандальный таблоид «Глашатай Ночного Двора», который с ярким заголовком «Аристократка против Короны: обвинения, арест и два облитых шампанским стража» пересказал сцену, где я, защищаясь от грубого обращения, вылила на голову бедолагам шампанское. Позже, читая статью, я позволила себе улыбнуться, но за решеткой мне было не до смеха. А за решетку меня посадили в тот же вечер, показали все бумаги с соответствующими печатями, и я, вместе с семейным нотариусом, дворецким Крисом и служанкой Мартой, долго глазела на них, пытаясь вникнуть. Знаете, так бывает: ты смотришь на бумагу, читаешь текст, а смысл до тебя не доходит… Вот и до меня долго не доходило.
Судя по всему, последние месяцы своей жизни отец не поставлял обещанный товар, но деньги из королевской казны ему якобы поступали. Затем наша семья получала ежемесячное жалованье и после смерти отца.
Спохватились лишь тогда, когда его Величество Астений Пятый спросил у повара насчет варенья из садовых яблок Меридис, а тот сдавленно ответил, что никаких яблок уже давно нет…
— Как такое возможно? — наконец, произнесла я вслух то, что беспокоило многих. — Мой отец всегда был бережливым, да и с королем в прекрасных отношениях. Как так?! Я же сама помогала ему фрукты собирать…
Один раз, правда, за все годы, но мне хватило. Платье порвала, ладони в кровь ободрала. Решила, что и без меня справятся.
— Выплачивать указываемую сумму будете? — устало уточнил главнокомандующий Казначейской Палаты.
Я вопросительно посмотрела на господина Томиеса, отвечающего за доходы и сбережения семьи Меридис, и тот виновато опустил голову. У меня холодок пробежался по спине.
— Господин Томиес? — свой голос я не узнала. Тонкий, надломленный, испуганный…
— Я не знаю, как так вышло, леди Мелисса, но в семейной казне ничего нет… пусто… словно кто-то украл все деньги.
— Что?! — Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и повалилась на Криса. — Погодите, но… давайте вернем товаром? Надо просто сходить в сад и…
— Леди Мелисса, вы забыли? Чары рассеиваются после смерти владельца. Сейчас это самый обычный сад… Никакого волшебства…
Черт, конечно, я забыла. Мы говорили об этом с отцом. Он спросил, готова ли я поддерживать его сад, и я честно призналась, что не люблю яблоки… Валдес Меридис не особо расстроился. Сказал, что запишет для меня авторские заклинания и оставит в качестве наследства. Пообещал, что сам сообщит Астению Пятому о том, что прекращает поставку фруктов в королевский двор.
Что же в итоге? Попросту забыл отправить письмо? Это казалось невозможным. Отец был педантичен до крайности, особенно в вопросах денег. Он всегда держал финансы под строгим контролем, вел учет каждого пенни, проверял все отчеты сам, ежедневно подписывал финансовые книги. Он говорил, что порядок в деньгах, — основа выживания рода. Он не мог допустить долгов. Просто не мог. Это было бы предательством всего, во что он верил.
— Тогда соберем украшения, фамильные ценности и другое, продадим и… — Я осеклась, заметив, как остальные хмуро переглядываются.
— Простите, леди Мелисса, я проверил. Все драгоценности из сейфа пропали. — Господин Томиес, казалось, сейчас заплачет. — Мы с господином Крисом сделали обход. Пару дорогих картин и коллекционных лошадей тоже увели. Из самого дорогого, что у вас осталось, — это дом…
— Но… — Мне показалось, что земля сейчас рухнет. Моя жизнь… моя богатая счастливая жизнь утекала сквозь пальцы.
— Вас кто-то предал, леди Мелисса. Нам надо провести расследование.
Последнее, что я помнила перед тем, как отключиться, было презрительное лицо главного стражника… Потом обо мне писали, что я растратила все наследство и влезла в долги. Мол, взбалмошная аристократка оказалась небережливой.
Эта странная и некрасивая история закончилась тем, что у меня отняли фамильный особняк, — этого хватило, чтобы расплатиться с долгом и процентами. Я попыталась навести визит королю Астению, чтобы переговорить с ним лично, но каждый раз получала отказ, а потом махнула рукой. В конце концов на бумагах стояла подпись отца и семейная печать, что я могу сказать в свое оправдание?
В будущем я поклялась расследовать дело, но сейчас на хорошего сыщика банально не хватало денег.
Единственным местом, куда я могла направиться и которое еще оставалось в моем владении, был дом моей прабабки, доставшийся от матери, когда та, не раздумывая, отказалась от столь сомнительного наследства и уехала в другую страну. Маленькой девочкой я бывала там пару раз — ненадолго, познакомиться с родней по маминой линии. Прабабка Капа мне понравилась. За пару недель она научила маленькую леди ездить верхом на коне, пропалывать грядки и паре-тройке простеньких заклинаний, убивающих гусениц, тлю и мошек. А еще у нее был самый чудесный огород на свете! С тайным входом! Папа, правда, пришел в ужас, когда я продемонстрировала ему все свои новые умения. Помнится, с большим трудом мне удалось вырваться к Капе еще на одно лето, и на этом все закончилось, — отец придумывал разные причины не пускать меня туда, боялся, что испортят его девочку.
Дом находился в глухой деревушке с забавным говорящим названием Реповка. Да-да, именно так — по легенде, первые ее поселенцы выращивали исключительно репу, настолько рьяно и успешно, что та потом стала местным символом и чуть ли не проклятием. Каждый год жители деревушки устраивали выставку овощей, на которую приезжали фермеры из соседних деревень. Это было радостное и теплое мероприятие. Интересно, сохранилась ли та традиция. Лето скоро, глядишь, поучаствую. Несмотря на горечь и чувство несправедливости, я до последнего держала голову прямо. Провожать меня вышли все оставшиеся слуги. Кто-то уже уехал, кого-то уже наняли новые хозяева. В некогда уютном и красивом доме царило уныние и запустение. Марта рыдала навзрыд, Крис был хмур и мрачен.
— Как же ты там одна справишься? — размазывая слезы по пухлым морщинистым щекам, служанка не переставала причитать ни на секунду.
Я же пыталась настроить старый портал, и ее нытье порядком мешало.
— Ты ведь даже свои кудри уложить сама не можешь.
— Значит, не буду укладывать, — отмахнулась я.
— И пудриться не умеешь, — продолжала всхлипывать Марта.
— В Реповке мне пудра ни к чему, — попыталась достучаться до нее я. — Там модно демонстрировать естественный загар.
— Но ведь у тебя сразу вылезут веснушки…
— У меня такое ощущение, что это тебя в деревню ссылают, а не меня, — устало вздохнула я, чувствуя, что еще пара фраз в таком же упадническом духе, и мой настрой испарится к чертям. Я и так из последних сил слезы сдерживаю. — Крис, да успокой ты ее.
— Меня бы кто успокоил, — моментально взвился Крис. — Мелисса, это глупо. Останься здесь. Мы выясним, что произошло…
— Где здесь? — Я развела руками, бросая грустный взгляд на фамильный особняк… Поговаривали, что кто-то из королевской семьи скоро наведается сюда. Наверняка превратят его в какую-нибудь достопримечательность. — Не разводите сырость. У меня есть план. Но для начала надо добраться до этой далекой Реповки.
— У тебя, и план? — Лицо друга выдавало все, что он думает о моих умственных способностях.
Конечно, взбалмошная Мелисса никогда не отличалась вдумчивостью и построением планов на будущее. Да и зачем ей? У нее всего было в достатке. Жила одним днем и не переживала.