That part of me which I had the power of projecting (та моя часть моей натуры, которую я имел власть выделять /из себя/) had lately been much exercised and nourished (в последнее время часто была упражняема и подкармливаема = была в последнее время очень деятельной и налилась силой); it had seemed to me of late as though the body of Edward Hyde had grown in stature (в последнее время мне даже казалось, что тело Эдварда Хайда стало крупнее; stature – стан, телосложение, рост), as though (when I wore that form) (словно (когда я был в его обличии; form – форма, внешний вид; обличье; to wear – носить /например, одежду/) I were conscious of a more generous tide of blood (я ощущал более интенсивный ток крови; tide – морской прилив и отлив; поток, течение; generous – великодушный; большой, обильный); and I began to spy a danger that (и я начал видеть опасность, что в случае; to spy – шпионить, следить; заметить, найти, обнаружить, разглядеть), if this were much prolonged (если это будет происходить продолжительно: «если бы это было намного продолжено»), the balance of my nature might be permanently overthrown (то равновесие моей природы может разрушиться необратимо; to overthrow – опрокидывать/ся/; разрушать, уничтожать; to throw – бросать; permanently – перманентно, постоянно), the power of voluntary change be forfeited (а возможность добровольных изменений утратится = я лишусь способности преображаться по собственному желанию), and the character of Edward Hyde become irrevocably mine (и характер Эдварда Хайда безвозвратно окажется моим).

That part of me which I had the power of projecting had lately been much exercised and nourished; it had seemed to me of late as though the body of Edward Hyde had grown in stature, as though (when I wore that form) I were conscious of a more generous tide of blood; and I began to spy a danger that, if this were much prolonged, the balance of my nature might be permanently overthrown, the power of voluntary change be forfeited, and the character of Edward Hyde become irrevocably mine.

The power of the drug had not been always displayed (сила снадобья не всегда проявлялась = препарат не всегда действовал одинаково; to display – показывать, демонстрировать; проявлять). Once, very early in my career (однажды, еще в самом начале моих исследований; career – карьера; профессия, занятие), it had totally failed me (оно совершенно не подействовало на меня; to fail – терпеть неудачу; переставать действовать); since then I had been obliged on more than one occasion to double (с того момента я был вынужден в более чем одном случае = не раз удваивать), and once, with infinite risk of death, to treble the amount (а однажды, с явным риском смертельного исхода, утроить количество /снадобья/; infinite – безграничный, бесконечный); and these rare uncertainties had cast hitherto the sole shadow on my contentment (и эти редкие моменты неопределенности до того времени бросали единственную тень на мое удовлетворение = единственно омрачали мою радость; to cast a shadow – отбрасывать тень; омрачать; hitherto – до настоящего времени, до сих пор).

The power of the drug had not been always displayed. Once, very early in my career, it had totally failed me; since then I had been obliged on more than one occasion to double, and once, with infinite risk of death, to treble the amount; and these rare uncertainties had cast hitherto the sole shadow on my contentment.

Now, however, and in the light of that morning’s accident, I was led to remark (теперь, однако, в свете этого утреннего происшествия, я был вынужден заметить; to lead – вести, показывать путь; убедить, заставить, повлиять) that whereas, in the beginning the difficulty had been to throw off the body of Jekyll (что, в то время как в начале основной трудностью было сбросить тело Джекила), it had of late gradually but decidedly transferred itself to the other side (то в последнее время /эта трудность/ постепенно, но окончательно превратилась в совершенно противоположную: «переместилась на другую» сторону; to transfer – переносить, перемещать; преобразовывать, превращать). All things therefore seemed to point to this (вследствие этого всё, по-видимому, указывало вот на что): that I was slowly losing hold of my original and better self (что я медленно терял контроль над своим изначальным и лучшим «я»; hold – удерживание, захват; власть, влияние), and becoming slowly incorporated with my second and worse (и постепенно соединялся = начинал полностью сливаться со своим вторым и худшим /«я»/).

Now, however, and in the light of that morning’s accident, I was led to remark that whereas, in the beginning the difficulty had been to throw off the body of Jekyll, it had of late gradually but decidedly transferred itself to the other side. All things therefore seemed to point to this: that I was slowly losing hold of my original and better self, and becoming slowly incorporated with my second and worse.

Between these two, I now felt I had to choose (между этими двумя – /как/ я теперь почувствовал – я должен сделать выбор; to feel – чувствовать, ощущать). My two natures had memory in common (две мои натуры обладали общей памятью), but all other faculties were most unequally shared between them (но все остальные способности были поделены между ними совершенно неравномерно). Jekyll (who was composite) (Джекил, который был составной натурой) now with the most sensitive apprehensions (то с самыми болезненными опасениями; sensitive – чувствительный; впечатлительный, уязвимый), now with a greedy gusto (то с алчным удовольствием/смакованием; gusto – удовольствие, смак /с которым выполняется работа и т. п./), projected and shared in the pleasures and adventures of Hyde (перевоплощался и разделял удовольствия и приключения Хайда); but Hyde was indifferent to Jekyll (но Хайд оставался безразличным к Джекилу), or but remembered him as the mountain bandit remembers the cavern (или помнил о нем, как горный разбойник помнит о пещере) in which he conceals himself from pursuit (в которой он скрывается от преследования; to conceal – скрывать). Jekyll had more than a father’s interest (Джекил проявлял более чем отеческий интерес); Hyde had more than a son’s indifference (а Хайд /отвечал ему/ более чем сыновним безразличием = равнодушием).

Between these two, I now felt I had to choose. My two natures had memory in common, but all other faculties were most unequally shared between them. Jekyll (who was composite) now with the most sensitive apprehensions, now with a greedy gusto, projected and shared in the pleasures and adventures of Hyde; but Hyde was indifferent to Jekyll, or but remembered him as the mountain bandit remembers the cavern in which he conceals himself from pursuit. Jekyll had more than a father’s interest; Hyde had more than a son’s indifference.