Гримо тоже заметил реакцию племени на свежатину и со вздохом кивнул.

— Сотню талеров за всех. — Он поковырял носком ботинка одну из пятнадцати туш.

— Сотню за каждого, без торга. — Усмехнулся я. — Поверь, мне есть куда деть этих вкусненьких и еще не начавших смердеть ребят. А тебе требуется кормить племя. Если они начнут жрать друг друга. А они начнут это делать, уж поверь, для тебя это обернется серьезнейшими убытками.

— Хотел бы я знать, куда еще ты сумеешь применить тушки мобов. — Скривился парень, на что я только пожал плечами и развернулся, чтобы дать команду своим людям забирать трупы. — Ладно, ладно. Пятьсот за всех и не больше, я и так, буквально выкидываю деньги на ветер.

Дальше мы торговались, ожесточенно споря и едва ли не кидаясь друг на друга. Как итог, он получил свои трупы, а я восемьсот талеров серебром. Деньги, конечно, смешные, но за откровенный мусор, они были просто гигантскими. Да и честно признаться, смешными они были для меня сегодняшнего, практически для любого из моих наемников, это лакомый кусочек. Вот только никому из них и в голову не придёт продать дохлых мобов, про которых все забывают, стоит только облутать. В этом и заключается отличие предприимчивого человека от обычного. И именно поэтому, я всегда буду для них господином нанимателем, а не наоборот. Хотя, надо сказать, что Рауль бы до подобной авантюры додумался, а вот, к примеру, Гайя, несмотря на свой возраст, опыт и любовь к деньгам, точно нет.

Гайя! Я задумался об орчанке. Что мне с ней делать? Может пока не поздно вышвырнуть ее за борт и взять на ее место кого-то нового. Вот хотя бы ту же Дару. Тоже умная, схожа по типажу… Но нет, с Гайкой я уже сработался, я запланировал ее в некоторых своих схемах, рассчитывая на ее сильные качества и особенности. И как теперь все менять?

Предательство конечно штука непростительная, но у нас с ней отношения строятся не на верности и присяге, а скорее на условиях найма и таким образом, нельзя до конца считать это изменой. Хотя накажу я ее за это безусловно, причем так, что она будет скулить как сучка и просить прощения. И говорю я вовсе не о физической боли.

— Эй! Ты меня слышишь? — Мастер Гримо ткнул меня в плечо.

— Не слушал. — Отмахнулся я. — Я потерял к тебе интерес, как только получил деньги.

— Я говорю, завтра отряд наших должен подойти. Весь топ клана. Наш глава очень хотел с тобой познакомиться, пообщаться.

Ага, знаю я это знакомство. Мастера Гримо очень заинтересовало каким же это образом я умудряюсь приманивать высших гоблинов, и он уже раза три пытался вывести меня на этот разговор. Я пока хранил тайну, но уверен, с появлением основных сил кланов с и внушительным аргументом в виде превосходства в силе, мне будет настойчиво предложено пригласить их, для участия в охоте. И не важно, что мы справляемся сами, мы ведь друзья с кланом «Котомка», а значит должны по-дружески поделиться лутом и опытом, да еще и фрагами за убитых мобов, за них ведь еще и баронская награда назначена.

В жизни всегда так, большой забирает самые вкусные кусочки у маленьких, даже если не имеет на них никаких прав. Такова природа, и не мне спорить с ее законами. Думаю, что эти восемь сотен талеров, будет последним, что я выжал со своего «дружественного» клана, а скорее всего и их мне придётся так или иначе вернуть. Если, конечно, я пойду дорогой, которую мне отвели они. А я не пойду.

Я вернулся к своему отряду, как раз в тот момент, когда они убили очередную группу гоблинов.

— Как дела? — Поинтересовался я у Киры.

— Все по плану. — Кивнула кошка. — Время прибытия гоблинов все то же, по всей видимости, они выходят из одного и того же лагеря.

— Эх… — Я потер руки. — Жаль, не сумеем до утра пол сотни добить.

— А утром что? — Уточнила кошка.

— Утром у нас появится компания, которая захочет разделить с нами наш маленький гешефт в уничтожении топовых монстров.

— И мы им это позволим? — Уточнила кошка.

— Ну, — Я потрепал ее голову. — Они, скорее всего, нас даже спрашивать не будут. Поставят перед фактом, да еще и выставят все так, будто нам помогают.

— И мы это стерпим? — Кулаки табакси сжались, а хвост яростно задергался.

— Конечно. — Ни на секунду не смутился я. — Друзьям надо помогать и помощь от них принимать тоже нужно. Поговори с народом, предложи двойной оклад, если до утра поработают. Надо набить как можно больше трофеев, а утром, основная масса пусть спать сваливает, но к шести вечера общий сбор. Поняла?

— Так точно! — Кира вытянулась по стойке смирно и уже через секунду умчалась.

— Послушная она у тебя. — Ко мне тихо подошла Дара. — Да и вообще, отряд ты собрал не плохой, им, конечно, еще сработаться нужно, но уже видно, что ребята серьезные и дисциплинированные.

— Они просто понимают, что если не будут таковыми, то не получат денег. Кто-то говорит, что люди лучше служат не за страх, а за совесть, я же считаю, что те, кто работает за так называемые «идеалы», халтурит и предает. Те же кому платят звонкой монетой знают, что если не выполнят работу, то и оплату не получат и потому стараются.

— А за что работала твоя подруга, ну та, орчанка. — Сладенько, с усмешкой, проворковала великанша. — Она ведь, если я правильно понимаю, тебя продала?

— Не совсем так. — Не согласился я. — Она работает по найму, если конкурент предлагает больше, глупо ждать, что она сохранит верность.

— А это твоя хвостатая приятельница. — Дара кивнула на табакси, которая строила наемников, распределяя их по местам и пробуя выстроить новым, более эффективным, на ее взгляд, порядком.

— Она… — Я задумался. По сути, кошку давно было пора переводить в разряд имущества, но, если честно, мне не хотелось этого делать. Она-то как раз была задумана как ловушка, любой, кто захотел бы подобраться поближе ко мне, пришел в первую очередь к ней. По крайней мере, я так думал, на деле, все шли к Гайе и это лишний раз демонстрировало ее полезность. Орчанка была магнитом для всех, для вербовщиков, для мужиков, да даже для меня.

Что же касается Киры, она и без ошейника была мне предана. Ну вот и какой смысл тратить на нее ресурсы? Перекупить ее конечно могут попробовать, но я давал кошке не столько деньги, сколько интерес и самореализацию, она кайфовала от задач, которые я перед ней ставил. Не по дням, а по часам росла как профессионал, и это ей нравилось. Такого не заменят и сотня битков, тем более что в деньгах она сильно и не нуждалась. Так что, нет. Табакси пока пусть побудет без ошейника…

— Она, мой деловой партнер. — Наконец закончил я фразу. — Все беды и прибыли мы делим пополам. — Естественно я врал, львиная доля прибыли, всегда будет доставаться мне, но она зато взамен будет получать почти все беды. Как по мне это справедливо. — Я бы даже сказал, что она мой друг. — Я пристально посмотрел на Дару и постарался выглядеть как можно более убедительным.

— Хотелось бы и мне так. — Вздохнула великанша. — Я хоть и ношу фамилию МакСтаут, но не являюсь полноценным членом семьи. Эта фамилия… — Она на секунду замолчала, а затем продолжила. — Она сродни твоим ошейникам, только еще хуже. Я поговорила с твоими людьми, и поняла, что, даже будучи рабами, они имеют больше свободы чем у меня. — Я ее внимательно слушал, а для себя делал выводы, что нужно быть куда как строже со своими, свободными они себя чувствуют, мать их. Ощущение свободы, это плодородная почва для дурацких идей. Сотрудник должен чувствовать обреченность, он должен осознавать свою бесполезность для общества и быть благодарным за то, что ему позволили зарабатывать мне деньги, а эти, видите ли, свободными себя чувствуют. — Я не ощущаю себя человеком у МакСтаутов. Меня забрали из родного дома и приняли в чужую семью на правах рабыни, прислуги, которая не имеет права отказать старшим членам семьи ни в чем. Да я всегда была сыта и одета, но меня лишили возможности выйти замуж, завести детей. А без этого женщина не полноценна.

Я не стал ей ничего говорить, это в их средневековом обществе дети все еще являются важной жизненной целью.