Моя работа — быть тенью, верной и незаметной, для двух мужчин, которые правят этой огромной компанией. Братья Одинцовы Виктор и Сергей. Они не просто учредители, они — стихия. В свои тридцать пять они — воплощение мужской силы и успеха. Виктор — это тихий омут, где скрывается бездна властности и сексуальности. В его взгляде читается порок и всё, что он хочет, он всегда получает. Сергей же — это открытый огонь, яркий, порой обжигающий своей требовательностью, но от этого не менее притягательный. Оба они — хищники, и я знаю, что многие женщины в этой компании становились их добычей. Слухи о внезапных увольнениях и командировках, после которых сотрудницы уходили из компании были не пустые.

Что касается меня, то я всегда была погружена исключительно в свои задачи и работу.

Хотя и признаюсь, оба брата вызывали у меня тайный интерес, который выходил далеко за рамки деловых отношений.

Рабочий день подошел к концу, и тут Виктор попросил меня задержаться. Моё тело мгновенно напряглось. Ведь накануне у нас произошёл, а точнее, не произошёл странный разговор о моей личной жизни и моих предпочтениях в любви. После его вопроса я, извинившись, пулей вылетела из кабинета. Щёки горели, а внутри разлилось неожиданное, волнующее возбуждение.

«Даже не представляю, чего ждать в этот раз».

Войдя в его кабинет, я обнаружила там и Сергея. Атмосфера мгновенно изменилась. Братья предложили выпить, но я отказалась и выбрала кофе, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало тиканье настенных часов в просторном помещении. Я сидела в кресле. Вкус напитка был горький, как и ощущение того, что я сама себе изменила, уже только потому, что переступила порог этого кабинета.

Мои боссы сидели напротив, развалившись в своих кожаных креслах-тронах. Два греческих бога в дорогих костюмах. Виктор следил за мной взглядом холодного аналитика, в котором читалась власть. Сергей улыбался открыто, но в этой улыбке скрывалось, что-то хищное.

— Так, Наташ, давай вернемся ко вчерашнему разговору, — начал Сергей, поигрывая зажигалкой.

— Ты сбежала, не дав ответа. Это невежливо.

— Я… я просто растерялась, — выдавила я.

— Растерялась? — мягко, почти ласково произнес Виктор, его голос вызвал волну возбуждения. — Или испугалась? Своих собственных мыслей, например?

Он встал, медленно обошел стол и остановился рядом со мной. Я чувствовала тепло его тела, запах дорогого парфюма с нотками кожи и чего-то дикого. Он наклонился.

— Ты ведь понимаешь, о чем мы говорим, — прошептал он.

Мне нечем было дышать. Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Тонкое шелковое белье стало влажным.

Внезапно, как будто кто-то переключил тумблер, напряжение в воздухе стало ощутимым, и разговор свернул на совершенно иную тропу.

— Она понимает, — констатировал Виктор, обращаясь к брату, но глядя на меня. — Смотри, как она раскраснелась. А губы… губы она покусывает. Знаешь, что это значит, Серега?

— Значит, наша хорошая девочка уже мокрая, — отозвался Сергей, поднимаясь с кресла. Он подошел с другой стороны, отрезая пути к отступлению. Их тела образовали вокруг меня тесную, клетку. — И она ждет. Ждет, когда мы перестанем спрашивать и начнем действовать.

— Нет… — попыталась неуверенно протестовать я.

— «Нет»? — Виктор, провел большим пальцем по моей нижней губе, отчего я вздрогнула всем телом. — Ты лжешь, Наталья. А твое тело… нет. Оно кричит, что хочет. Сейчас мы это проверим.

Он заставил меня подняться. Ноги подкосились. Сергей ловко поймал меня, прижал к себе спиной. Я ощутила его эрекцию, упирающуюся в мою поясницу. В голове шумело.

— Сними пиджак, — приказал Виктор.

Словно находясь, под их гипнотическим влиянием, я дрожащими рукам расстегнула пуговицы и стянула пиджак. Под ним была простая шелковая блузка.

— И блузку.

Воздух в комнате стал густым. Каждое движение давалось с трудом. Я скинула блузку, осталась в бежевом бюстгальтере и юбке-карандаш. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по моей коже, вызывая мурашки.

— Хорошие соски, — заметил Сергей, его руки обхватили мою грудь. — Напряглись, видны даже через чашечки. Чувствительные.

Одним резким движением его пальцы нашли замок бюстгальтера спереди и щелкнули им. Ткань расстегнулась, и моя грудь вывалилась наружу, полная, с темно-розовыми, уже твердыми от возбуждения сосками.

— О да, — прошипел Виктор, наклоняясь ближе. — Шикарные.

Он не стал целовать, прикасаться губами. Он просто провел языком жестко, почти грубо, по одному соску, затем по другому. Я вскрикнула, прижимаясь спиной к Сергею. Трусики стали еще влажнее.

— Она течет, — констатировал он, запустив руку под мою юбку. Его ладонь шлепнула по внутренней поверхности бедра, а потом впилась в мою возбуждённую плоть. — Просто захлёбывается. Ммм, трусики … Шелк? Мило. Но лишнее.

Раздался звук рвущейся ткани. Он просто порвал их, этот дорогой клочок кружева, и швырнул под стол. Его пальцы, грубые и уверенные, сразу нашли мою влажную дырочку. Я застонала, когда палец вошел внутрь, легко скользнув по взбухшим губкам и клитору.