Все началось с того, что Скугги съел образец. Спасибо, что не весь свитер, так как это было бы слишком даже для Йольского кота. Пострадал только левый рукав, который я вязала три вечера подряд, пока кот делал вид, что спит на подоконнике и ни на что не претендует.

– Ску-у-угги, – вкрадчиво позвала я.

– Мр? – ответил он, не открывая глаз.

– Солнышко мое, а где рукав от образца цвета «северная ночь»?

– Не знаю, о чем ты.

Скугги лежал на подоконнике, завернутый в собственный хвост, и по невозмутимости мог сравниться с вулканом Хекла. Разумеется, когда вулкан не извергается. Черная шерстка серебристо отливает на солнце, наглые зеленые глаза прикрыты. Морда – кирпичом.

Я заметила валяющийся на полу кусок пряжи.

– Вот это что? – потыкала я в улику пальцем.

– Понятия не имею. Упало откуда-то. Фритрика, в конце концов, надо следить за своими вещами.

Я закатила глаза и положила пряжу на стол.

Первое декабря – это начало йольского сезона. Значит, у меня где-то три недели, чтобы распродать запасы, выполнить заказы и связать еще дюжину свитеров. Желательно при этом не тронуться. Скугги в теории должен помогать. Но в итоге эта наглая морда ест образцы, путает клубки и лезет в корзину с готовыми изделиями так, что я обнаруживаю его только в тот момент, когда заказчица протягивает деньги.

Заказчица, надо сказать, была в восторге.

– Он такой очаровательный, – выдохнула она тогда, почесывая Скугги за ухом.

– Это Йольский кот, – ответила я.

– Ах, как мило!

– У вас есть новая одежда к Йолю?

Она захлопала огромными глазами.

– Разумеется, есть.

– Замечательно, – ответил Скугги, не открывая глаз. – Тогда я вас не съем.

Покупательница сглотнула и купила три свитера. Скугги довольно потянулся и снова свернулся клубком в корзине, пока я его оттуда не выпинала.

В общем, лавка у меня небольшая, зато своя. Вдоль стен разместились деревянные полки, а на них стопками и на вешалках свитера и кардиганы. Сверху шапки и носки. В углу я пристроила кресло с корзиной для пряжи. Над дверью развешена старая вязаная гирлянда, которую мне оставила бабушка Сигрид вместе с лавкой и умением читать по петлям.

Спросите, что значит последнее? Это когда смотришь на вязание и понимаешь, что из него выйдет. И речь идет не о предмете гардероба. А дает понять, что вот этот свитер будет греть не только тело. А вот эта шапка кого-то спасет от глупого решения. Бабуля называла это ерундой, но продавала свои вещи в три раза дороже соседей и никогда не объясняла почему.

Впрочем… я тоже.

Вернемся к свитеру цвета «северная ночь». Это такой темно-синий с серебристой нитью, которую я добавляла в каждый пятый ряд. Свитер был заказан неизвестно кем – я нашла записку под дверью еще в ноябре, там были написаны размер, цвет и обещание оплаты по готовности. Ни имени, ни фамилии. Ни-че-го.

Я должна была выбросить эту записку. Но вместо этого я купила серебристую нить и начала вязать.

– Ты опять вяжешь тот свитер, – заметил Скугги.

– Очень наблюдательно.

– Ты не знаешь, кто его заказал.

– Петли подскажут, – невозмутимо ответила я.

– Если б ты не кормила меня три раза в день, я бы съел тебя за глупость.

– Четыре, бессовестная ты морда.

– Ой, все!

И снова закрыл глаза.

Первый покупатель появился где-то в половине десятого. Хотя… что-то я не уверена, что он хочет покупать. Вон стоит с видом человека, который сюда и вовсе не хотел идти.

Высокий. Темно-русые волосы мягкой волной. Темное дорогое пальто, верхняя пуговица расстегнута, и можно увидеть кусочек рубашки. В руках держит папку и портфель. И взгляд синих глаз такой, каким смотрят люди, когда хотят убедиться, что все соответствует протоколу.

Оценил явно все. Я не торопила, зная, что навязчивый сервис так же плох, а и отсутствие сервиса как такового.

– Добрый день, – произнес он низким голосом. – Вы – Фритрика Эйриксдоттир?

– Совершенно верно, – подтвердила я.

– Инспектор Бранд Сигурдссон, городской отдел по надзору за магическими ремеслами, – представился он и изъял из папки бумагу. – На вас поступила жалоба.

Я чуть не выронила спицы.

– Что?

– Вы угрожаете покупателям.

Скугги аж открыл оба глаза, чтобы узреть, кто несет такую чушь.

– В жалобе, – невозмутимо продолжил инспектор Сигурдссон, – указано, что ваш фамильяр угрожал клиентам поеданием.

– Это традиция! – возмутилась я. – И какая дикая формулировка.

– Угроза поедания является угрозой вне зависимости от традиций, – не отреагировал он на мои слова. – Регламент двенадцать, пункт три.

– Знаю, читал, – фыркнул Скугги. – Однако в тексте не уточняется, является ли запугивание запугиванием, если покупатель в итоге доволен и возвращается снова.

Я взяла вязание и продолжила с того места, где остановилась.

– Пока вы уточняете, могу предложить осмотреть свитера. У нас как раз первый день йольского сезона, есть новые модели.

– Я здесь по работе, – сказал инспектор Сигурдссон.

– Я понимаю. Но вы пришли без свитера.

Повисла пауза. Кажется, он не был готов к такому повороту.

– Это не относится к делу.

– Скугги так не думает.

Скугги действительно смотрел на инспектора с выражением профессионального интереса.

– Пальто теплое, – неуверенно произнес инспектор, на этот раз обращаясь непосредственно к коту.

– До Йоля еще три недели, – ответил Скугги. – Я терпелив.

Инспектор Сигурдссон резко захлопнул папку и убрал в портфель.

– Мне необходимо аттестовать ваше ремесло согласно постановлению об инспекции магических производств. Мне потребуется несколько визитов.

– Хорошо.

– Буду признателен, если фамильяр не будет… это самое.

– Это самое?

– Это самое.

– Скугги, – строго сказала я, – ты понял?

– Хорошо, – покладисто согласился Скугги. – Сегодня никого есть не буду.

Инспектор аж побелел, но ничего не сказал и закрыл дверь с аккуратным щелчком. Обычно так делают те, кто очень хочет хлопнуть, но не позволяет себе.

Я пересчитала петли. Друллу-хулу! Потеряла счет.

– Скугги!

– Что?

– Ты мог бы просто молчать.

– Мог бы, но зачем?

И правда.

За окном начинал падать первый декабрьский снег. Такой бывает только в начале, когда зима еще не решила, всерьез она или так-сяк.

Я взяла новый темно-синий клубок с серебром и застучала спицами, начав новый ряд.

Скугги, судя по всему, задремал. Но одно ухо у него было развернуто в сторону двери. Он всегда так делал, когда ожидал, что кто-то вернется.

***

Утром я заваривала крепкий ароматный кофе и смотрела, как Скугги методично выталкивает с подоконника клубок пряжи. Лениво-лениво, словно еще не решил: уронить его или пусть еще полежит.

– Скугги, не безобразничай.

– И что ты мне сделаешь, я в другом углу комнаты.

Клубок все же упал. Скугги проводил его взглядом с нескрываемым удовлетворением. Пока я поднимала этот, котяра немедленно начал толкать следующий.

Дверь в лавку открылась, и на пороге появился Бранд Сигурдссон. Тот же условно недовольный вид, что и вчера.

Скугги убрал лапу от клубка и с интересом посмотрел на гостя.

– Доброе утро, – невозмутимо сказал инспектор.

– Доброе, – согласилась я и поставила перед ним вторую кружку, не задавая лишних вопросов. – Ваш кофе.

– Но я не просил, – озадачился Бранд.

– Я почувствовала сердцем, что вам это необходимо.

Поколебавшись, он благодарно кивнул, сел за столик для клиентов и взял кружку. Ибо кофе всегда делает жизнь чуточку лучше.

– Благодарю.

Скугги спрыгнул с подоконника и уселся прямо в центре лавки. С этакой нахальной демонстративностью.

– Новой одежды у вас по-прежнему нет, – с мрачной торжественностью сообщил он.

– До Йоля еще двадцать два дня, – не поднимая взгляда от блокнота, ответил инспектор Сигурдссон.