Радиометриста крейсера в своей рубке наблюдали, как направлялись в обреченного лидера звена вражеских самолетов. На экране радара было видно, как сходились "звездным налетом" на светлой плямци советского корабля совсем крошечные звездочки отметки бомбардировщиков. И как с севера подходили в направлении крейсера многочисленные отметки новых ударных групп авиации противника. Такие точки было очень много, чтобы крейсер, даже с двумя эсминцами прикрытия, смог отбиться от такого количества самолетов. Радиометриста доложили о новой угрозе, и когда отметка лидера исчезла с экрана, крейсер повернул на ост и на полном ходу начал отход к своим берегам. В зону действия своих истребителей было не менее двух часов полного хода.
Командир крейсера вместе с командиром артиллерийской боевой части Коровкин вышли из боевой рубки на открытый мостик. Когда радиометриста доложили, что вражеские самолеты в зоне действия артиллерии крейсера, командир корабля капитан второго ранга Басистый приказал включить боевые прожекторы.
- Готовьте Зенитные дивизион к отражения атак самолетов противника, Валерий Анатолиевич. - Приказал командир крейсера. Коровкин ответил: "Есть!", И скрылся за броневой крышкой двери рубки.
Включили прожекторы и эсминцы. В их лучах то появлялись самолеты, то снова исчезали в облаках. Лучи прожекторов, попадая в узкие щели амбразур, прорезанные в толстой брони, слепили глаза. Гул самолетов то пропадал, то слышался снова. Лучи, перекрещиваясь над головой, выхватывали из темноты светлые пятнышки - украинские самолеты, и к ним сразу же тянулись яркие трассы зенитных автоматов и пулеметов.
На мостик крейсера поднялся командир отряда флагман второго ранга Новиков. Его взгляд был устремлен вверх - на высоте 3000 метров курсом на "Ворошилова" шли две четверки самолетов. Первой открыли огонь установлены на кормовой надстройке 100-миллиметровые установки левой батареи. К ним сразу же присоединились "сотки" правой и вокруг самолетов салютных россыпями стали распускаться бутоны разрывов. Но с правой стороны на высоте четырех тысяч метров приблизилась вторая группа самолетов и с пологого пикирования сбросила бомбы на корабли. Бомбы на высоте пятидесяти метров раскрывались, высыпая сотни маленьких бомб, и по крейсеру и эсминцам ударил град убийственных элементов. Боевые расчеты зенитных автоматов не были прикрыты броней и это сразу же уменьшило силу зенитного огня крейсера. А расчеты же 100-милметрових пушек от убийственных элементов бомб успели спрятаться под козырьками броневых щитов установок. Самолеты вместе с кассетными бомбами одновременно сбросили и чвертьтонни фугаски. Две из них взорвались в десятке метров по правому и левому борту и крейсер в прямом смысле вплоть выскочил из воды. Вылетели клепки и разошлись швы. Внутрь стала возникать вода. Оказались затопленными большая часть нефтяных цистерн и кренових отсеков. Електротелеграфы, центральные автоматы стрельбы, стабилизированные посты наводки, освещение и телефонная связь вышли из строя. Нефтяные насосы во всех котельных отделениях, кроме кормовой, остановились. Вышла из строя артиллерийская оптика, были сорваны со своих мест агрегаты радиостанций и аппаратура радиоцентра, крейсер потерял радиосвязь. Паралич "слуха" и "голоса" корабля был коротким, всего двадцать-тридцать минут, но этого оказалось достаточно, чтобы корабли отряда потеряли общее руководство и самолеты последовательно нанесли удары по эсминцах прикрытия. В результате "способный" и "Свободный" получили по три попадания чвертьтоннимы фугаски и затонули за четыре-пять минут.
Расправившись с эсминцами, бомбардировщики взялись за "Ворошилова". Корабль одновременно атаковали три-четыре группы по четыре самолета в каждой. Одна группа снимала кассетные бомбы, выбивая расчеты зенитных орудий и автоматов, вторая обстреливала крейсер осколочно-фугасными ракетами и огнем бортовых пушек. От таких дружных действий зенитный огонь прочь сошел на нет и противодействия ударным самолетам почти не было. И первая же бомба массой в 250 килограмм ударил у борта на расстоянии 3-5 метров от корабля в районе шкафуте [61]. Вторая бомба пробила верхнюю, нижнюю палубу и обшивку по левому борту и взорвалась в воде, на четыре метра ниже ватерлинии. Образовалась пробоина, через которую затопило погреб третьей башни главного калибра, оба коридоры гребных валов и еще несколько помещений. Начался пожар, который, к счастью, погасила вода затопила отсеки. Еще одна бомба прошила две палубы по правому борту и взорвалась внутри корпуса, образовав пробоину выше ватерлинии. От взрыва палубу в корме спучило на полтора метра и образовалась поперечная трещина шириной в 300 миллиметров. Возникло огромное очаг пожара, огонь мгновенно соединился с пожаром по левому борту. Заклинило руль и крейсер принял более шести сотен тонн воды. Огонь быстро распространялся по верхней палубе, истерзанной взрывами, охватил ростры, кормовой мостик, надстройки. Когда огонь достиг бочек с бензином (они, пробитые осколками, катались по палубе) для корабельных самолетов, казалось, огромный язык пламени достиг низкого неба. Шкафуте пылал от борта к борту, огонь достигал высоты грот-Марсу. Корабль был разделен пламенем на две части ...
В котельном отделении также возник пожар. В результате взрыва бомб швы двойного дна разошлись, и топливо, которое хранилось в трюме, смешалось и водой и начало медленно подниматься. Когда эта смесь достигла топок, вспыхнул пожар. Начало затапливать вторую котельную отделения и здесь вода прибывала быстрее. Чтобы предотвратить взрыв котлов, нужно было их гасить. А война между тем не давала времени на передышку - первую волну бомбардировщиков изменила друга. Самолеты шли двумя группами на высоте 3000 метров с юга и севера, курсом прямо на "Ворошилова". С кормовой надстройки ударили 100-миллиметровые пушки. Украинские самолеты легко уклонились от взрывов и сваливались в пике, с воем падая прямо на корабль. Бомбы взрывались с обеих сторон, поднимая огромные столбы воды. И тут из бака [62], подавляя какофонию звуков пальбы пушек и пулеметов, глухо глухо два взрыва. Корабль, поднявшись носом, задрожал, как раненый конь, а затем, качнувшись, снова погрузился в воду с дифферентом на нос. Сбросив все бомбы, самолеты ушли в северном направлении. Но на смену этой волне, уже подходила новая.
В строю осталось только одна "сотка" и два зенитных автомата, но корабль был готов отбивать атаки противника. Крейсер уже принял почти две с половиной тысячи тонн воды, крен все время увеличивался и ход его уменьшился до шести узлов. Вода продолжала прибывать, а ввести в действие водоотливные насосы не удавалось. Работал только один котел, обеспечивая два носовые турбины и работу корабельных водоотливных средств. Уровень воды, смешанной с мазутом, медленно повышался, угрожая пожаром. В затопленных помещениях вода образовывала огромные свободные поверхности, что грозило переворотом корабля. Чтобы максимально облегчить корабль, командир крейсера приказал сбросить боезапас носовых и кормовой башен, но бомбы новой волны самолетов поставили окончательную точку на судьбе крейсера. Когда крен достиг 25 градусов, командир отряда приказал покинуть корабль. Последним покинул крейсер командир корабля капитан второго ранга Басистый. На глазах всего экипажа крейсер лег на левый бок и скрылся под водой вместе с гафельним флагом, который командующим флота приказано было не спускать ...
***
Уже с самого начала что-то сломалось в, казалось, хорошо продуманной, сконструированной, отработанной на штабных играх, на учебных штурмах береговых "вражеских" укреплений и наконец пущенной в ход машине десанта. Почти весь август готовилась к нему дивизия Глазкова со всеми приданными ей частями усиления. Не вызывал сомнения выбор времени - в полночь и места форсирования Керченского пролива - не в самом узком месте, а там, где от берега до берега было около двух десятков километров и где украинские националисты меньше ждали удара. Согласовали действия армии и флота, продумали детали авиационного прикрытия и артиллерийской поддержки. На итоговом совещании старших командиров присутствовали маршал и командующий фронта, с их участием на карте и на макетах еще раз разобрали ход грядущей операции, предусмотрели все возможные неожиданности. В успех верили все. И поэтому очень кстати оказалась организованная глазковым товарищеский ужин. Позаботились дивизионные интенданты, настоящий пир вышел - с шашлыком по-Карским, со свежими овощами и фруктами. Даже цветы и шампанское где-то раздобыл проныра-адъютант! Были речи, поздравления с началом боевых действий по освобождению Крыма, были тосты за товарища Сталина, за победу ...
