Отбив воздушный налет, пушки второго взвода перенесли огонь на барже и канонерки. Ольховский определил корабль, с которого руководил боем советский командир: на мачте бронекатера трепетал вымпел командующего флотилией, и не выпускал его из вилок. С третьего залпа батарея накрыла его и сразу два бронекатера "красных" бросились, чтобы закрыть дымом своего флагмана. Бой продолжался ...
Десантные баржи подошли совсем близко к мысу и теперь на их палубах, готовясь к высадке на мыс, десантники возились с надувными лодками из темной резины - подойти ближе десантным судам не позволяла отмели. Второй взвод перенес весь свой огонь на них. Попадание, еще одно попадание, еще одно - и баржа начала тонуть, наклонившись на левый борт. Но утонуть она не могла, потому что было довольно мелко. Волны перекатывались через ее борт и десантники прыгали в воду, пытаясь доплыть до берега.
С этого момента положение батареи стало безнадежным. Командующий советской флотилии понял значение батареи, понял, что корабли не смогут заставить пушки на мысу замолчать, и приказал десанта уничтожить ее любой ценой. Артиллеристов осталось в живых не более двух десятков и они имели всего лишь два станковых и два легких пулемета, а против них высаживался на мыс полнокровный пехотный батальон. Что нескольким сотням "красных" какие четыре пулемета!
Отмели мешали баржа подойти вплотную и десантники двинулись к берегу на надувных резиновых лодках. Набитые солдатами вдребезги, они были медленны и неуклюжие. Снаряд ударил в одно и уничтожил лодку и всех, кто там находился. Но другие продолжали двигаться, метров за тридцать стало уже довольно мелко и десантники прыгали в волны и шли по грудь вводит в берега, стреляя из пулеметов и автоматов.
Все это не такой уж и длинный бой Ольховский следил за действиями своих бойцов. Это была первая проверка его батареи, проверка всей его деятельности за целый год. Хорошо научил он своих бойцов? И старший лейтенант с удовольствием отмечал, как быстро и безошибочно выполняются его приказы, как слаженно и четко действуют его подчиненные, каждый твердо знает свои обязанности, точные и частые залпы орудий батареи.
Он понимал, что замешательство, вызванное неожиданным ударом батареи, не будет длительным и торопился использовать его как можно полнее. И он бил из своих шести пушек, пытаясь усилить растерянность врага и выбирал самые уязвимые цели. Но с каждой мгновенности эта растерянность проходила, действия "красных" становились все более скоординированными и согласованными. И удар авиации подвел черту под первой фазой боя: теперь его результат будет определяться только тем, насколько долго смогут задержать вражеские корабли пушки береговой батареи. А теперь, когда советские десантники зацепились за берег, батарея обречена - это дело времени. Едва их станет больше, "красные" попрут со всех сторон, несмотря на потери, и отбить атаку этого "парового катка" будет невозможно ...
... Флотоводец, пусть даже он водит в бой речные корабли, почти шахматист. Но свою партию он разыгрывает не на шахматной доске, а на карте. Сейчас партия - а битва за Днепр проигрывалась в штабах не раз - прошла стадию домашних заготовок и в действие должны вступить ум, опыт и скорость реакции игроков ...
Сейчас десант противника сдерживали только две счетверенная зенитные пулеметные установки. То один вражеский солдат, то другой падал навзничь и исчезал под водой, чтобы уже никогда не подняться. Но их было очень много, все новые и новые появлялись на мысе и занимали место убитых. Своим огнем зенитные пулеметы "подбирали" пляж чистенько, как граблями, и только одно место не прострилювалося. Речная волна подмыла пляж и он образовывал бы ступеньку между мысом и водой. Высота ее была ничтожна, какие полметра, не больше, но этот уступ защищал враждебных десантников от огня крупнокалиберных пулеметов и сейчас "красные" накапливались под этой защитой, недосягаемые для пуль. Прикрыты этим уступом, они готовились к атаке. Когда их накопится достаточно, они поднимутся все вместе и тогда батареи конец - то часть их, но прорвется к пушкам и успеет заложить взрывные заряды. И сдержать тогда вражеские корабли в ловушке не удастся.
Три канонерки, маневрируя, подбирались в дыму к мысу. Шесть снарядов, сверля мутный воздух рассвета, с хурчанням прошли над орудийными башнями и взорвались где-то на опушке. В паузе между залпами слышались бранные команды, которыми подгоняли десантников их командиры. Второй залп "стодвадцяткы" с канонерских лодок положили уже перед батареей.
Вилка! Вражеские канониры пристрелялись. Сейчас наводчики внесут поправки и следующий залп накроет пушки. И тогда канонерки начнут перемешивать песок на мысе вместе с людьми и артустановками.
Лодки перебрасывали на берег все новых и новых солдат, а пулеметы рвали их пулями, топили десятками - тонуть было неглубоко, но смерть от этого не становилась лучше - и старший лейтенант сосредоточивал огонь своих орудий на тех бронекатера и канонерка, которые вели огонь по зенитным пулеметам на флангах батареи. Но долго так продолжаться не могло, какой снаряд поставит точку на одной из установок и тогда конец! "Красные" попрут все вместе на одном из флангов и прорвутся на позицию батареи. Чтобы отбиться, нужна была пехота, а командир батареи мог рассчитывать только на своих комендоров. Пушки и так вели огонь сокращенными расчетами и выделить даже одного человека командир батареи не мог. Прекратить огонь и вывести расчеты в окопы - и вражеские корабли прорвутся вверх; оставить расчеты в башнях - и тогда к установкам прорвутся десантники и подорвут пушки.
Ольховский катал дальномер башни с одного края на другой и лихорадочно пытался найти хоть какое-то решение. Мгновения сливались в секунды, секунды - в минуты, а решение никак не находилось и легкая кавалерия не появлялась из-за холма, чтобы в последнюю секунду переломить ход боя в нашу пользу.
... Кровавым клинком обозначался рассвет над Днепром и Припятью.
... Климов жадно, всей грудью, вдохнул влажный утренний воздух.
Ветер, который поднялся от движения катера, слегка упирается в лоб, словно дразнится, приглашая поиграть с собой. Вибрирует палуба под ногами, взлетает и падает, когда катер ударяется о речную волну. Не в открытом море, конечно, какая на реке волна, пусть это даже и Днепр, но все равно ощутимо после спокойной и тихой Припяти. С тесноты полесских болот будто на открытое пространство выбрался!
Как там у Пушкина: "... и попируем на просторный! .."
Звено речных патрульных катеров шла строем уступа малым ходом держась правого берега Припяти до ее устья. Команды катеров видели серо-черный дым маскировочных завес, который ставили советские бронекатера, чтобы прикрыть от огня артбатареи свои транспортные и десантные суда. И то, в каком трудном положении оказались батарейке, после того как "красные" высадили десант на мыс. Именно на помощь артиллеристам и спешила звено патрульных катеров под командованием старшины первой статьи Климова.
- ... Знаю, что смертельный номер вам выпадает, ребята, - сказал командир дивизиона, отправляя их на задание, - но выхода другого нет. Полученная радиограмма от Ольховского, что "красные" высадили на мыс десант, а отражать его некому. Слишком мало артиллеристов осталось ... поэтому на вас вся надежда ...
