Эрдан уже видел впереди белые спины упряжки, когда треснуло дерево. Кто-то закричал, следом забились лошади, а шедшая перед ним телега остановилась так резко, что возница едва удержался на облучке. Сзади сразу поднялась ругань: люди ещё не понимали, почему встали, и только подгоняли следующие повозки ближе.

Эрдан обежал телегу со стороны склона. Четвёртая повозка осела на правое переднее колесо, которое вывернулось наружу; нижняя доска кузова легла на край канавы, а лошади пятились и ещё сильнее тянули перекошенную раму.

— Не тяни повод! — Эрдан подскочил к ближней лошади и ухватился за недоуздок. — Дай ей ноги поставить.

Животное вскинуло голову, едва не зацепив его подбородок. Эрдан дождался, пока лошадь перестанет пятиться, и передал недоуздок подошедшему возчику.

— Камень под заднее колесо. И остальных назад отгони, пока сюда не полезли.

Брант протиснулся между телегами и опустился в грязь возле сломанной стороны. Низкорослый и крепкий, в добротном тёмном плаще, который весь день берёг от дорожной пыли, сейчас он без сожаления сунул рукав почти под кузов и выругался.

Эрдан присел рядом. Ось переломилась возле колеса: на изломе светлела узкая полоса свежего дерева, но большая часть трещины была тёмной и старой. Железная обойма ещё удерживала щепки вместе, хотя вес уже не несла.

— Запасная есть?

Брант показал на следующую повозку. Двое возчиков отвязали от днища запасную ось и положили её рядом со старой.

— Подгонять надо. — Один провёл ладонью по грубо обтёсанному концу. — Я ещё в Рудене говорил, чтобы мастер посмотрел.

— В Рудене ты говорил, что доедет. — Брант повернулся к Эрдану. — Что скажешь?

— Разгружать. Потом поднимать кузов. Топор, долото и длинный рычаг нужны.

— Сколько снимать?

— Пока рама не поднимется.

Брант оглядел тюки под пологом и велел развязывать верёвки. Часть груза разнесли по соседним телегам, для рычага срубили молодую сосну, а под раму начали собирать подходящие камни.

Эрдан выбрал широкую плоскую плиту возле канавы и уже наклонился за ней, когда рядом остановился рохт. Он был ниже Эрдана почти на голову, зато широк в плечах; потёртый рабочий передник висел поверх дорожной одежды, на поясе были железные клинья, за спиной — короткий молот. На пальцах и возле костяшек светлели твёрдые участки, похожие на тонкую каменную чешую.

Рохт присел возле выбранной плиты, положил на неё ладонь и провёл большим пальцем вдоль края.

— Эту не ставь.

— Почему?

— Эту бери, — Рохт постучал костяшкой по камню и показал на другую плиту — уже и неровнее.

— Первая шире.

— А вторая выдержит.

— Откуда знаешь?

— Поставишь первую — узнаешь.

Брант уже кричал кому-то, чтобы не бросали тюки в грязь. Эрдан не стал тратить время на спор и взял указанный камень; вторую опору они поставили вместе, причём рохт сдвинул её ближе к продольной балке, а Эрдан сам подбил снизу небольшой клин.

Когда кузов подняли, отвергнутая плита осталась у канавы. Один из возчиков наступил на край, камень качнулся под сапогом и раскололся вдоль тонкой серой жилки, которую сверху почти невозможно было заметить.

— Теперь видно? — Рохт вытер каменную пыль о передник.

— Теперь да.

— Поздновато.

— Можно было объяснить.

— Я сказал не ставить.

— Убедительно.

— Повозка цела.

Рохт поднял мешок и пошёл дальше вниз по дороге. Эрдан проводил его взглядом, потом вернулся к работе: кузов всё ещё висел на опорах, а запасную ось предстояло подогнать до темноты.

Старую ось вытаскивали втроём. Один крепёж заело, и Эрдан содрал костяшки, пока выбивал железо; потом снял мешавший меч, стянул плащ и принялся подгонять запасную ось по уцелевшему концу старой. Когда пришло время крепить новую ось, он протиснулся под кузов боком: широкие плечи не давали развернуться между опорой и колесом. Когда оставалось поставить колесо, руки уже дрожали от усталости, а кровь на пальцах смешалась с чёрной колёсной смазкой.

Сверху, со стороны перевала, послышался тяжёлый скрип колёс. Брант выругался, велел убрать с прохода двух мулов и сдвинуть ближайшую телегу к склону; узкой полосы между остановившимся обозом и краем дороги как раз хватило, чтобы пропустить одну повозку.

Первыми показались две серые лошади. За ними медленно прошла крытая двухосная повозка; на козлах сидели двое мужчин, а вооружённый всадник держался сзади и поглядывал на застрявший обоз. Эрдан в это время лежал плечом в грязи возле поднятого кузова и видел чужие колёса почти с уровня ступиц.

Из-за плотного полога донёсся короткий металлический стук. На ремешке возле задней оси качнулась небольшая медная бляха с кругом и узким разрывом внизу; колесо прошло почти у самого лица Эрдана, и знак сразу скрылся за ободом.

— Рычаг держи! — крикнул сверху возчик.

Эрдан упёрся плечом в раму и перестал смотреть на дорогу. Когда он снова выбрался из-под кузова, крытая повозка уже скрылась за нижним поворотом, а её скрип смешался с шумом реки. Лесь выбрался из-за соседней телеги со стороны склона; лицо у мальчишки заметно побледнело, но Эрдан решил, что тот просто замёрз на ветру.

— Штырь подай.

Железо легло ему в ладонь, а Лесь остался рядом. Он быстро оглянулся на Бранта, сам нашёл молоток и положил возле колеса; когда понадобилась мокрая тряпка, сбегал к канаве и вернулся с водой, стекавшей по красным от холода пальцам.

— Как зовут? — Эрдан промыл ссадину и оторвал от старого холста узкую полоску.

— Лесь.

— Подержи здесь.

Лесь зажал край ткани, пока Эрдан обматывал палец. Ногти у мальчишки были обломаны почти до мяса, на костяшках темнели старые царапины.

— Давно за обозом идёшь?

— Не знаю.

— Вчера шёл?

— Может.

— Где живёшь?

— Сейчас здесь. — Лесь отпустил холст и показал на дорогу.

— А раньше?

— В другом месте.

— Ты всегда так отвечаешь? — Эрдан затянул узел зубами.

— Если много спрашивают.

Лесь поднялся и унёс молоток возчику, который уже несколько раз его звал. Через минуту мальчишка снова вертелся возле телеги, но теперь хотя бы делал вид, что оказался там по делу.

Повозку поставили на колёса ближе к вечеру. Возчик медленно провёл её по ровному участку, Брант шёл рядом и слушал каждый скрип; новая ось держалась, колесо не било. Эрдан натянул плащ на мокрую от пота рубаху, чувствуя, как ноет поясница и пульсируют содранные пальцы.

— Держи. — Брант догнал его у обочины и протянул две медные монеты.

— За что?

— За то, что здесь ночевать не будем.

— Все работали.

— Не все знали, что делать.

— Не надо.

— Отец твой тоже бесплатно оси чинит? — Брант прищурился, оставив монеты на раскрытой ладони.

— Нет.

— Значит, один разумный человек в семье всё-таки есть.

Брант убрал деньги обратно. Рагнар действительно спросил бы, почему сын отказался от платы, и наверняка остался бы недоволен ответом; обоз вёз их же товар, люди таскали груз и держали рычаг вместе с ним, поэтому брать с них ещё деньги Эрдану казалось неправильным.

Солнце уже ушло за гребень. В ущелье быстро стало холоднее, над рекой поднялся серый пар, мокрые камни на дороге потемнели, а от нижнего склона потянуло водой и хвоей. Возчики заново растягивали обоз, когда возле повозки с припасами раздался крик.

Брант держал Леся за ворот куртки, а один из возчиков стоял рядом с половиной круглого хлеба в руках. Лесь дёргал плечами, пытаясь высвободиться, но ворот только сильнее стягивал шею.

— Я видел, как полез, — говорил возчик. — Ещё утром предупредил: к товару подойдёшь — ноги переломаю.

Лесь рванулся к хлебу. Брант ударил его ладонью по уху, и мальчишка качнулся к колесу; из носа почти сразу пошла кровь.

— Отпусти его, — сказал Эрдан, подходя ближе.

— Не лезь. Он третий день за обозами таскается.

— Хлеб вы уже забрали.

— Завтра снова полезет.

Лесь попытался выскользнуть из куртки. Брант перехватил ворот выше, ткань натянулась на шее, и мальчишка захрипел.