— Приказы, командир?! — выкрикнул один из Клинков.

Стражи в нерешительности замерли у решётки ворот, испуганно таращась на оскаленные клыки коня — кошмарные, загнутые, глубоко противоестественные. Тенелль застыла на месте словно каменное изваяние; её тёмные, цепкие глаза лихорадочно метались между этой безумной шайкой. Пальцы командира до белизны в суставах стиснули рукоять меча.

Она медленно оглянулась на Фейна.

Щёки епископа были мертвенно-белыми, пока он буравил беглецов на мостовой налитым ненавистью взглядом, — и в этот миг Эду словно озарило.

Фейн совершил роковую ошибку. Быть может, он запамятовал лица Бена и Лори или в суматохе вообще не понял, кто перед ним. Но как бы то ни было, он сдуру натравил исчадие на них, чтобы сорвать побег. А ведь если бы Эда и впрямь повелевала этими богомерзкими тварями, она бы ни за что на свете не натравила чудовище на собственную семью, ради спасения которой только что лезла в петлю.

И Тенелль это поняла.

Был на ней Плащ или нет, но сейчас Фейн видел Эду воочию. Она едва сдержала злую, торжествующую усмешку прямо ему в лицо.

Бен рывком вскочил на спину коня позади брата и протянул руку вниз:

— Эда, быстрее!

Но для троих на крупе места не было. Вскинув голову к жеребцу, она крикнула:

— Вези их к Робин! Не вздумай искать меня, пока они не окажутся в безопасности!

— Что ты, блять…

Это было всё, что Бен успел выдавить: Кит сорвался с места со сверхъестественной, сокрушительной прытью, и брату пришлось изо всех сил вцепиться в раненого Лори. Бен ещё кричал её имя, но вороной жеребец не сбавлял безумного бега. Они растворились вдали улицы смазанным вихрем смоляной шерсти и алой форменной ткани.

Тенелль наконец стряхнула оцепенение:

— Всадников сюда, живо! В погоню за ними! — Она хищно наставила остриё своего клинка прямо в грудь Эды: — Не вынуждай меня снова бегать за тобой, девка.

Сердце колотилось в рёбра тяжёлым, гулким барабаном:

— Сперва попробуй меня поймать.

Эда всю жизнь училась прятаться на виду у целого мира. Судорожно запахнув серый плащ на плечах, она со всех ног ринулась в переулок следом за Китом, отчаянно молясь лишь о том, чтобы ускользающая удача не изменила ей ещё хоть немного.

Глава 21

Она успела одолеть добрую половину пути вдоль Эмбеля, прежде чем Кит снова настиг её.

Эда продрогла до самых костей и едва переставляла ноги от смертельной усталости, когда он опустился на землю в вихре чёрного дыма. Солнце давно зашло за горизонт; сельский тракт тонул в темноте и запустении. Призрачный туман стлался по траве, змеясь и кружась вокруг её ноющих ступней. Единственным проводником служил тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь рваные тучи.

В груди всё горело огнём. Во рту пересохло, будто она наглоталась песка. Но при виде сияющих демонических глаз, вспыхнувших во мраке, Эду словно хлестнуло электрическим разрядом, возвращая к жизни.

— Лори… — выдохнула она вместо приветствия, жадно хватая ртом воздух. — Он…

— Робин им занимается.

— Он жив? Он потерял так много крови…

— Не знаю. Его укусило исчадие. А это не просто рана.

Его ровный, мертвенный тон резанул по нервам. Он застыл на месте — чёрный бесплотный призрак в ночи. Жалкие ярды, разделявшие их, вдруг показались целой милей непреодолимой пустоты.

— Но… они на свободе. Мы сделали это. Мы вытащили их.

— Да. Мы сделали это.

Они молча смотрели друг на друга. Наш Пакт почти исполнен. Она не посмела произнести это вслух: стоило облечь мысль в слова, как она обрела бы беспощадную явь. Спасение братьев было лишь первой частью договора. Как только они добудут зеркало, их сделка завершится окончательно и бесповоротно. Ничто в этом мире больше не свяжет их вместе. Быть может, если Эда промолчит, то и Кит сделает вид, будто забыл об этом. Она отчаянно не хотела, чтобы он вспоминал.

— Я вернулся так быстро, как только смог, — произнёс он негромко. — Я думал… думал, тебя схватили.

— Этот плащ — сущее сокровище. Я затаилась позади мясной лавки, и стражники промаршировали в двух шагах, даже не заметив меня. Без чар меня бы схватили в два счёта, но… — Она осеклась. Резко втянула воздух сквозь зубы: — Твоя рука…

Его рукава не было вовсе. Он сорвал полотно ткани и наскоро обмотал им предплечье, насквозь пропитавшееся тёмной кровью. А Эда-то наивно полагала, будто в мертвенной бледности Кита виноват лишь холодный лунный свет!

— Всё в порядке.

— Она не затягивается! — Все его прежние увечья исчезали без следа меньше чем за день.

— Серебряный клинок.

— Ты выглядишь так, словно вот-вот рухнешь в обморок!

— Я в жизни не падал в обмороки. И не намерен начинать сегодня.

— Кит, это опасно. Тебе следовало сразу же показаться Робин, а не…

— Я обязан был вернуться за тобой! — рявкнул он с неожиданной яростью.

Эда осеклась, приоткрыв рот. Пакт, — судорожно напомнила она себе. Он говорит лишь об условиях Пакта. Однако, глядя на то, каким остервенелым огнём пылало сейчас его лицо, она ни на грош не была в этом уверена.

— Мы можем дойти до Робин пешком, если рука так сильно болит. Здесь ведь совсем близко. — Она выразительно опустила глаза на свои покрытые дорожной пылью сапоги: — Мои ноги пока не отвалились.

— Ты поедешь верхом.

— Ты ранен! И конское обличье изматывает тебя сильнее всего, разве нет?

— Чем быстрее мы вернёмся на борт, тем скорее облегчим боль нам обоим. — Черты его лица на мгновение дрогнули: — Нести тебя на себе — вовсе не тяжкое бремя.

Он протянул ей раскрытую ладонь.

В груди у Эды разлилось щемящее, обжигающее тепло. Здесь, на залитой бледным лунным сиянием дороге, рассвет казался немыслимо, бесконечно далёким. Блуждать во тьме было её пожизненным уделом, и она сколько себя помнила мечтала вырваться из этих теней на свет. Так почему же теперь, рядом с ним, ей хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно? Дневной свет обнажит всю неприглядную правду о том, что она натворила. Высветит врагов, затаившихся в ожидании расправы.

Не вези меня обратно на «Ориану», — взмолилась бы малодушная часть её души. Увези меня на далёкий чужой берег. Туда, куда никогда не дотянется ледяная хватка мистера Ночи. В тот самый край, где Виола и Криспин стояли рука об руку под россыпью летних звёзд.

Но на барже её ждали братья, и они тронулись в путь.

Поступь коня то и дело сбивалась — он шёл тяжело, медленным шагом, превозмогая боль, — но его длинные ноги покрывали расстояние куда быстрее человеческих. Эда запустила пальцы в шелковистую смоляную гриву и прильнула щекой к горячей шее жеребца. Невыносимая, душащая нежность перехватила горло. До чего же причудливое, чудовищное и прекрасное создание несло её сквозь ночной туман. Вспомнит ли он о ней, когда её плоть обратится в сухие кости и серый прах? Подарит ли хоть одну мимолётную мысль той смертной женщине, с которой однажды кружился в безумном танце у костра и которую нёс на своей спине сквозь темноту?

«Ориана» встретила их совсем не так, как они её оставили. Баржа по-прежнему стояла на причале у самого края флотилии речников, но на этом всё привычное спокойствие заканчивалось. На палубе валялся опрокинутый глиняный горшок с растоптанным растением. Внутри каюты царил форменный разор. Лори, судорожно постанывая от муки, лежал на рундуке, где обычно спала Эда. Робин сидела у его бедра, туго бинтуя обнажённую ногу.

Напротив сидел Бен, уронив лицо в ладони. Стоило Эде переступить порог, как он вскочил на ноги.

— Эда! — Он сжал её в кольце сильных, родных рук. Крепкий. До боли знакомый. Она позволила себе замереть на несколько секунд, уткнувшись в его плечо и жадно вдыхая его запах. Он пах совсем иначе, нежели Лори, — чем-то тёплым и звериным. Сеном, наверное: Бен так долго гнул спину на конюшнях, что этот дух въелся ему под самую кожу. — Я рвался назад за тобой, но этот демон поклялся, что отыщет тебя быстрее.