Эде уже доводилось видеть Кита израненным, но никогда — так. В его расплавленных глазах стояли невыплаканные, жгучие слёзы от нестерпимой агонии. Он яростно оскаливал пасть, а раздвоенный хвост бешено молотил по полу. Из темноты подоспели ещё пятеро Клинков. Один намертво наступил на вторую руку демона. Другой уже заносил клинок над его грудью, целясь прямо в сердце.

Эда спустила тетиву.

Стрелок из неё был никудышный: болт лишь вскользь чиркнул по наплечнику стражника и со звоном отскочил от нагрудника Тенелль. Однако этой доли секунды хватило с головой. Воспользовавшись мимолётным замешательством командира, Кит гибким хвостом захлестнул её ногу и с силой рванул на себя — женщина с грохотом рухнула навзничь на плиты. Воина, давившего на его вторую руку, сшибло в сторону. Видимо, серебро в плоти намертво блокировало способность к превращению, потому что Кит с натужным, звериным рыком сам вырвал клинок из собственной руки. С шипением развернувшись, он полоснул серебряной сталью по кругу, заставив опешивших Клинков отпрянуть назад.

— Беги! — проревел Кит.

Эда поняла: этот рык адресован ей. Она бросилась наутёк; в следующее мгновение её обогнал чёрный кот, оставлявший за собой на камне дорожку дымящейся тёмной крови. Они вихрем влетели в кладовую. Бен опешил при виде несущегося на него окровавленного зверя, но раздумывать было некогда: они все разом рухнули в узкий, промозглый лаз.

Позади раздался исполненный бешеной ярости женский рёв. Тенелль ворвалась в комнату, пылая испепеляющим гневом.

— Закрывайте! — истошно завопил Лори.

С этой стороны механизм обнаружился мгновенно. С натужным, глухим скрежетом каменная плита поползла в паз. Тенелль всем телом с размаху ударила в створку, её клинок хищно вонзился в стремительно сужающуюся щель. Чьи-то руки рывком дёрнули Эду назад, вырывая из-под удара.

Тяжело, с хрипом дыша, она заворожённо смотрела, как полный ядовитой ненависти взгляд Мартины Тенелль исчезает за смыкающейся толщей векового камня.

Глава 20

Тьма стояла абсолютная, осязаемая. В узком лазе память Эды дала сбой. Всякое чувство направления испарилось без следа. Она знала, что они зажаты в толще стены между цитаделью и храмом, знала, что лаз должен уходить вправо и выводить к ступеням, однако обнаружили они их лишь тогда, когда она сама с размаху споткнулась о первую каменную ступеньку.

— Нашлась, — выдавила она вымученную шутку.

После этого Кит взял всё в свои руки. Трипп растворился во тьме — его работа была окончена, — и Эда заняла место бесёнка у спины демона. Начиная подъём, он велел ей крепко держаться за край его колета. Кит утверждал, что видит во тьме без помех. И по крайней мере, в отличие от семейства Шоу, он ни разу не оступился на щербатых плитах.

Он должен был испытывать дикую, иссушающую боль. Его предплечье было пробито серебряным клинком почти насквозь. Эда успела разглядеть вздувшуюся пузырями плоть вокруг сочащейся сукровицей раны. Была ли перебита кость? Тенелль могла выломать каменную преграду в любую секунду и броситься в погоню, чтобы довершить начатое.

Немое осуждение Бена жгло спину Эды калёным железом. Брата буквально распирало от жажды устроить ей допрос. Она явилась за ним и Лори — безрассудство чистой воды само по себе, — но явиться под ручку с демоном?! Настоящее чудо, что Бен до сих пор не сорвался на бешеный крик.

Впереди забрезжил бледный серый свет, сочащийся сквозь щели в дощатом полотне двери.

Она безошибочно поняла, когда Кит переменил обличье, по одному лишь звуку: шипящий вздох, похожий на струю пара, вырвавшуюся на холодный камень. Крошечное тельце зверя юркнуло в зазор у самого пола. Мгновение спустя железная щеколда со скрипом подалась.

Они шагнули в круглую башенку под конической крышей, венчавшую угол Великого храма. Тесная и, судя по всему, давно заброшенная каморка утопала в пыли и паутине толщиной с шерстяные одеяла. Сквозь узкие бойницы-стрельницы Эда разглядела край выложенной глазурованной черепицей кровли и улицу далеко внизу. Заросший влажным от росы плющом Ботанический сад тонул в вечерней синеве, над булыжниками мостовой клубился вязкий туман.

Блэкбридж был прекрасен. И чудовищен. Пожалуй, в нём уживалось и то, и другое разом.

Кит нажал плечом на вторую дверь. Та натужно застонала, но легко поддалась. Где-то далеко внизу гулко раскатывался чей-то командный голос.

— Куда она ведёт?

— На хоры.

Кадык Лори судорожно дёрнулся:

— Там же люди.

— В таком случае молитесь, чтобы эти ливреи сошли за добротную маскировку. — Кит тяжело привалился к холодной кладке, уронив левую руку, изогнутую наподобие сломанного птичьего крыла. Тёмный рукав набряк и отяжелел от крови; тёмные струйки сбегали по тыльной стороне кисти и капали с пальцев, резко выделяясь на пепельно-серой коже. Бен и Лори жались к противоположной стене, не спуская с него глаз: им ещё ни разу в жизни не доводилось лицезреть подлинный лик демона.

Эда шагнула ближе:

— Твоя рука…

— Жить буду. Могло быть хуже, если бы… — Кит казался в равной степени сбитым с толку и заворожённым: — Ты вернулась.

От немой, обнажённой глубины его взгляда ей стало не по себе. Бен сбоку угрожающе подобрался, словно собираясь встать между ними каменной стеной.

Эда торопливо прочистила горло:

— Уходим отсюда, пока Тенелль не подняла на ноги весь этот благочестивый сброд.

— Идите, — глухо отозвался Кит. — И не смейте бежать. Держитесь спокойно.

— А ты куда? — требовательно бросил Бен.

— Я не могу войти под своды храма, не потревожив очередные защитные чары. Ступайте за сестрой. Пройдёте по ярусу хор и спуститесь по парадной лестнице к главным вратам. Я встречу вас снаружи.

— Мы что, должны просто взять и выйти через парадный вход?!

— Вы же Клинки, забыл? Что в этом подозрительного? — Кит снова взглянул на Эду — прямо в её лицо, на котором наверняка читался неприкрытый, животный страх. Он подался к ней. Замер. Стиснул челюсти до хруста и резко отвернулся.

На превращение ему потребовалось мучительное усилие. Эда подавила подступивший к горлу ком тревоги, глядя, как он неловко взмыл в проём бойницы на широких чёрных крыльях: раненым далеко не улетишь. Она набрала в грудь воздуха и шагнула в полутёмный притвор, увлекая Бена и Лори за собой.

На галерее хор всё подавляющее великолепие Великого храма распахнулось перед ними подобно исполинской позолоченной пещере. Сводчатый потолок вздымался чередой нервюрных крестовых перекрытий, выбеленных известняком и охваченных витыми золотыми карнизами. Высокие стрельчатые окна из цветного стекла озаряли сероватый камень радужными всполохами. Балкон хор охватывал неф с трёх сторон, открывая беспрепятственный обзор на нижний зал. Прежде эти места отводились исключительно заморским послам и родовитой знати, но сегодня доступ открыли и простой черни.

Эда на мгновение опешила при виде колышущейся внизу людской лавины. Прихожане исступлённо перешёптывались, вперив благоговейные взоры в возвышение у алтаря.

Она знала, что чары плаща скрывают её, но слабое знание служило никудышным утешением, когда приходилось буквально протискиваться мимо стоящих спиной горожан. Впрочем, тревожилась она напрасно: взгляды прихожан цеплялись исключительно за Бена и Лори. Бен упрямо отворачивал лицо в тень, тщетно пытаясь скрыть заплывший багровый кровоподтёк под глазом.

Впереди маячила приоткрытая массивная дубовая дверь. Лестница вниз. Сердце Эды споткнулось от отчаянной, хмельной надежды. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.

— …но ныне, в час тягчайшего испытания, мольбы наши были услышаны! Проливая каплю крови здесь, под святыми сводами сего молитвенного дома, каждый из нас скрепляет вечный завет! Клятву безраздельной преданности!

Эда замерла.

Снизу, от массивного амвона из чистого золота, над затихшим нефом гремела речь епископа Фейна. Позади него ровной шеренгой застыли закованные в серебро Клинки. Кремовое архиерейское облачение клирика сияло накрахмаленной белизной.