Толпа ринулась к нему с удвоенной силой, словно мотыльки на всепожирающее пламя. Епископ опустился на колено перед раненой женщиной и заботливо помог ей подняться на ноги, с благочестивым смирением принимая расточаемые вокруг славословия.

Гнев Эды окаменел, обращаясь из бурлящей магмы в чистейший, острый, как бритва, обсидиан. Кем бы ни был этот Отец-Владыка на самом деле, для большинства этих несчастных он оставался живым и осязаемым утешением. Их вера дарила им покой, которого она сама никогда не знала, — а Фейн бесстыдно извратил ее в угоду собственной ненасытной алчности. Он выставлял их круглыми дураками.

Киту больше не пришлось тащить ее силой. Эда круто развернулась на каблуках и зашагала прочь, наперерез людскому потоку. Ей было глубоко плевать, пойдет ли он следом.

— Хватит попусту тратить время, — бросила она через плечо. — Через два дня, во время его проповеди… именно тогда мы и вытащим Бена и Лори. — Забыв о приличиях, она жестко прокладывала себе дорогу локтями.

Кит следовал за ней зловещей, бесшумной тенью. Его люди замечали прекрасно и испуганно шарахались в стороны, освобождая проход:

— А как же епископ?

Рот Эды скривился в беспощадной усмешке:

— Я заставлю этого выродка пожалеть о том дне, когда он вообще посмел переступить порог нашего дома.

— Я никогда не соглашался помогать тебе в этом.

— А я и не прошу твоей помощи. Как только мои братья и зеркало окажутся у меня, действие нашего Пакта прекратится. И тогда мы с тобой больше никогда в жизни не увидимся.

Эда упрямо смотрела строго перед собой, отказываясь поворачивать голову. Она ждала от него очередной колкости. Ждала насмешки, снисходительного смешка, слов о том, что она сошла с ума. Но сумасшедшей она себя не чувствовала. Никогда в жизни ее мысли не были настолько леденяще ясными.

Должно быть, Кит почувствовал эту перемену, потому что в конце концов лишь глухо обронил:

— Как пожелаешь, дорогая.

Глава 18

Эда была искренне рада тому, что в конском обличье Кит не способен разговаривать, пока они скакали прочь из города. Впрочем, она сильно сомневалась, что им нашлось бы что сказать друг другу при любом раскладе. Спешившись под сенью раскидистого исполинского дуба, она так и не заставила себя взглянуть ему в глаза. Эда молча зашагала прочь, под спасительный покров обшарпанной «Орианы». У неё не было ни малейшего желания обсуждать что-либо, не имеющее прямого отношения к спасению братьев, — и уж тем более с ним.

Осенняя жатва неумолимо приближалась. А вместе с ней — и мучительная гибель Бена с Лори.

Следующий день принёс мало облегчения. Призрачная иллюзия передышки пошла прахом, стоило Киту после полудня соизволить осчастливить их своим присутствием. Не был бы ты так любезен пойти на хрен, — вертелось у неё на языке, но для этого пришлось бы признать сам факт его существования.

Робин наверняка почуяла повисшее в каюте удушливое напряжение. Вчерашний сбивчивый пересказ событий она сочла вполне исчерпывающим объяснением — вылазка и впрямь выдалась чудовищной.

— Ну и как продвигается замысел? — поинтересовалась алхимичка, кивнув на разложенные по столу чертежи.

Сквозь круглые иллюминаторы «Орианы» сочились блеклые солнечные лучи. За бортом мерно и глухо плескалась речная вода. Эда старалась унять колотившиеся нервы этим плеском, вглядываясь в пожелтевшие листы. Над ними она просидела далеко за полночь.

— Из-за проповеди, о которой вещал Фейн, в Великом храме соберётся добрая половина гарнизона Клинков. А благодаря этим планам я теперь в точности знаю, где будут расставлены посты тех, кто останется в цитадели.

Она украдкой покосилась на Кита. Тот бесшумно просочился внутрь и теперь вальяжно развалился на ступенях под входной дверью каюты. Он лениво перекатывал медный грош по костяшкам пальцев, не снисходя ни до дельного замечания, ни до язвительной колкости. Его молчанию следовало бы радоваться. Вместо этого оно лишь терзало душу тревожной неопределённостью. Эда обошлась с ним чересчур жестоко там, на улице, но при этом ни на секунду не считала свои слова несправедливыми. Заставить себя извиниться она не могла.

Робин перехватила её взгляд и беззвучно одними губами произнесла: «Дуется».

Эда едва сдержала улыбку. Могущественный лорд демонов или нет, но повадки у Кита оставались сугубо мужскими. Уж в чём-в чём, а в мужских обидах и перепадах нрава она разбиралась прекрасно — Бен с Лори преподали ей исчерпывающую науку. И после этого кто-то ещё смеет утверждать, будто женщины — более эмоциональный пол!

Робин наклонилась ближе к столу:

— Камеры расположены под землёй.

— Да. От главных ворот до нижних ярусов путь вполне прямой, но судя по этим пометкам, переходы там круглосуточно охраняются. Плащ должен помочь.

— Он не спасёт тебя, если ты сама намеренно привлечёшь к себе внимание, — предостерегла Робин. — Твой покров — искусный морок, а вовсе не шапка-невидимка.

— Я знаю. Напролом мне не прорваться. Мне в любом случае потребуется отвлекающий манёвр. — Она выразительно уставилась на Кита.

Его взгляд ни на йоту не оторвался от пляшущей по пальцам монеты:

— Ты просишь об этом вежливо, дорогая?

Точно дуется.

— А разве должна? Я пошла на этот Пакт исключительно ради твоей помощи.

— Вежливость не стоит ни гроша.

— В таком случае я самым учтивым образом предложу тебе стать той самой помехой, которая мне нужна.

— Устроить переполох на площади — дело нехитрое, вот только внутреннюю стражу из подземелий этим вряд ли выманишь.

— Полагаю, тогда тебе придётся устроить шум прямо внутри цитадели.

Пальцы Кита оборвали свой мерный танец:

— Это зажжёт сторожевые огни. Они сразу поймут, что в крепость проник демон.

— И искать они станут именно демона. Но ведь ты у нас оборотень. Притом весьма искусный, разве нет? — Эда смерила его пристальным взглядом. К этому часу она уже твёрдо уяснила: лесть действует на него безотказно. — Сомневаюсь, что Клинки додумаются ловить шмыгающую под ногами мышь или кота. К тому же теперь мы знаем, что чары наложены вовсе не по внешнему периметру стен. Зачарован сам камень кладки. — Она постучала пальцем по чертежам: — Видишь? Вот почему сторожевые огни даже не шелохнулись, когда ты перелетал через парапет. Пока ты физически не коснёшься камня, чары не сработают.

Он недовольно нахмурился:

— Я не способен удерживать чужое обличье бесконечно.

— Неужто я слышу в твоём голосе страх, лорд Анселлис?

Кит наконец вскинул на неё раздражённый взгляд:

— Я сделаю всё, что от меня требуется по договору. Но это вовсе не значит, будто я стану крутить сальто от восторга при мысли о том, что мне придётся добровольно сунуться в осиное гнездо. Стоит им навалиться разом…

Она прекрасно понимала, к чему он клонит. Сколь бы могуществен он ни был, смертные возьмут числом — и оружия, способного отправить его на тот свет, у них припасено предостаточно.

— Именно поэтому не попасться в лапы страже — самая существенная часть замысла.

— Какой изощрённый стратегический ум, поразительно! И что прикажешь делать с твоими драгоценными братьями? Если только у Робин в комоде с исподним не завалялось ещё парочки таких мантий, пройти незамеченными им будет весьма затруднительно.

Робин осуждающе цокнула языком, ласково оглаживая Старого Ублюдка, устроившегося у неё на коленях:

— Сперва девчонке ещё нужно проникнуть в саму камеру.

Эда прикусила губу:

— А ты не могла бы создать что-нибудь вроде этого плаща? Какую-нибудь отмычку или… или чары, способные взломать любой засов…

— Я тебе не карманная придворная алхимичка, дева. Демонический рог имеет свою цену, но она не бесконечна. К тому же состряпать подобную вещь за столь ничтожный срок — задача почти невыполнимая. Я за такое даже никогда не бралась.

Кит выпрямился, опершись о ступени: