— У меня — нет, — протянул Кит, — зато у меня есть друг в очень высоких кругах.

Глава 15

Когда на следующее утро Эда очнулась ото сна, над ней нависала пара бусинчатых черных глаз.

— Ох, чтоб тебя… ай! — испуганно дернувшись, она с глухим стуком приложилась головой о борт.

Трипп зашипел и отпрянул на обеденный стол.

— Потише. Старого Ублюдка перепугаешь. — Робин стояла у кухонного закутка и жарила хлеб на сале. Помянутый кот успел забиться на верхнюю полку и теперь свирепо буравил Триппа взглядом, яростно хлеща себя хвостом по бокам.

— Этот бесенок пялился так, словно собирался сожрать меня спящей!

— Трипп никогда бы не осквернил свой язык мерзкой человечиной. Сплошные отвратные жилы да резина, вот что это такое.

— И откуда, интересно, тебе это знать?

В ответ блеснул хищный оскал острых зубов.

— Хватит, — Робин смахнула Триппа со стола, словно назойливую муху, за что удостоилась утробного рычания. Казалось, демоническая природа гостя ее ни капли не смущала. — Где твой блудный лорд сегодня? С тех самых пор, как я промыла ему ногу, на глаза не показывался.

— Мой повелитель занят своими делами, карга.

— А-а. Значит, ты тоже понятия не имеешь.

— Трипп — самый доверенный вассал лорда Кита! Милорд посвящает Триппа во всё!

— Мне казалось, он вышвырнул тебя со службы? — вставила Эда, с тайным наслаждением наблюдая, как бесёнок исходит желчью.

— Трипп оберегал милорда, когда тот еще лежал в колыбели несмышленышем, и погибнет подле него! И когда милорд вернет родовое гнездо, Трипп тоже будет рядом!

Эда смерила его взглядом. На уродливой мордочке пылала такая отчаянная преданность, что ее нельзя было принять ни за что иное, кроме как за искреннюю привязанность. Странное и жутковатое зрелище для столь чудовищного маленького создания.

— Ты бы умер за него?

— Трипп — фамильяр Кит’рата Анселлиса.

Словно это исчерпывающе всё объясняло.

— Он тебе небезразличен.

Трипп открыл было пасть, но тут же ее захлопнул. Напыжился, выпятив узкую грудь:

— Жалким смертным не дано понять.

А ведь это почти трогательно.

— А что насчет тебя, детка? — подала голос Робин. — Судя по вчерашнему, с епископом тебе пора что-то решать. Если, конечно, ты не жаждешь до конца дней своих бегать от Веры…

— Это меньшая из моих бед. Сперва нужно вытащить Бена и Лори, а потом раздобыть для Северина Лича его проклятые Врата. Провалимся — придется убираться прочь из Уэсланда. В Форизию, быть может. Или на Острова.

— Нищие беглые преступники, за которыми по пятам рыщут церковники и преступные главари, долго обычно не протягивают.

— Я и так долго не проживу, — отрезала Эда.

Слова повисли в воздухе ядовитой, вязкой тишиной.

— Прости. Просто… я не могу позволить себе думать о том, что будет после. Даже если мне удастся их спасти, нам с братьями еще придется где-то достать для мистера Ночи последние десять лет. А уж затем… не знаю. По крайней мере, мы будем свободны.

— Возможно. Но на какой срок?

Эде претил этот мягкий, исполненный жалости тон. И куда сильнее ей претило то, что ответить по существу было нечего. Будущее за пределами спасения братьев клубилось мутной, зыбкой пеленой. Неужели ее последние драгоценные годы пройдут в вечных бегах от когтей Церкви Веры или Северина Лича — словно у лисицы, забившейся на дно норы?.. Робин попала в точку. Это лишь вопрос времени: рано или поздно их поймают, убьют или они сгинут от голода, побираясь на чужих мостовых. Неужели такая участь уготована Бену и Лори после всего, через что она прошла ради их спасения?

Перед глазами всплыло холеное лицо Флориана Фейна. Пальцы судорожно вцепились в грубую ткань штанов. Я заставлю его проклясть тот день, когда он вообще переступил порог нашего дома. Но куда сильнее она желала жизни для Бена и Лори. Пусть даже самой Эды не будет рядом, чтобы увидеть это. Пусть даже у нее самой не останется времени на собственную жизнь.

Вывести епископа на чистую воду. Хватит ли этого, чтобы обелить их имена и вернуть утраченную свободу?

В каюту ворвался прохладный сквозняк. В дверях возник Кит, небрежно привалившись плечом к косяку.

— Готова к очередной верховой прогулке, дорогая?

— А ты не мог бы обернуться мулом? Чем-нибудь не столь долговязым и… прытким?

— Освоение любого нового обличья требует долгих лет штудий и практики. Мне подвластны лишь пять. Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить силы на треклятого мула?

Эда принялась загибать пальцы:

— Кот. Мышь. Конь. Птица. А пятое тогда какое?

Она поколебалась, не решаясь включить в счет его человеческий облик, столь разительно напоминавший его истинный лик. Если мистер Ночь был способен на то же самое, вряд ли это считалось мороком, доступным одним лишь оборотням.

— Умерь свое любопытство.

— Ты до сих пор не соизволил объяснить, что это за «влиятельный друг». — А затем, не удержавшись от язвительности, добавила: — Не думала, что у тебя вообще бывают друзья.

— Пожалуй, это слишком громкое слово. У нас с ним Пакт.

Эда замерла, так и не донеся кружку до рта.

— Погоди. Ты говоришь об Абеляре Вольфраме? О верховном губернаторе Абеляре Вольфраме?

Она начисто выкинула эту мелочь из головы. А ведь именно подозрения Северина Лича насчет того, что Вольфрам связался с нечистью и стал сделочником, изначально привели ее к Киту.

— Если только по округе не слоняется еще один губернатор с тем же именем, о котором я не слыхивал. Абеляр — единственный, с кем я заключил Пакт с момента прибытия сюда. Не считая твоего, разумеется.

— Так это он оплачивает твою квартиру, — задумчиво протянула она. Как и весь его показной, расточительный образ жизни, вне всяких сомнений. — И ты в самом деле помог ему возвыситься до верховного губернатора? Как?

— Выслеживание, кражи, шантаж. Подброшенные улики, позволившие держать его соперников под пятой. А в одном особо примечательном случае — подвешивание человека за лодыжки из окна третьего этажа.

— Звучит как обыденная сучья работенка заурядного наемника.

Прежде она гадала, опускаются ли демоны до столь приземленных способов исполнения Пактов. Теперь же, когда границы их магии перестали быть для нее тайной, услышанное ничуть не удивляло — хотя большинство сделочников наверняка пребывали в блаженном неведении. Ни один демон вовек бы не признал собственной ограниченности.

— Буду премного благодарен, если ты прекратишь равнять меня со скудоумными костоломами, неотесанная язычница. Случалось ли тебе когда-нибудь протискиваться между петлями банковского сейфа? Нет, не случалось, ибо ты не способна обращаться мышью, а ведь даже для мыши там было чертовски тесно. Так ты готова выходить или нет?

Эда торопливо допила чай и поднялась на ноги, проигнорировав злобный взгляд Триппа и ехидную усмешку Робин.

— Готова.

Кит скривился, оглядев ее неказистый плащ и мешковатые, скверно сидящие штаны.

— Прежде чем идти к нему на прием, подберем тебе что-нибудь приличное. Не хватало еще являться в компании бродячей оборванки.

— Я и есть бродячая преступница.

— Губернатор куда благосклоннее отнесется к нашему внезапному визиту, если ты не будешь напоминать безумную болотную ведьму. Даже моя безупречная внешность не способна сгладить абсолютно всё.

— Уж твой несносный характер она точно не исправит.

Он протянул ей раскрытую ладонь.

Эда вложила в нее свои пальцы, втайне изумляясь тому, как в столь беспардонном наглеце может уживаться столь безупречная лордовская учтивость. И тому, почему от простого прикосновения его кожи вдоль всей ее руки пробежала мелкая, обжигающая дрожь.

Путь в Блэкбридж, по счастью, обошёлся без происшествий — пока Кит не завёл её в узкий переулок близ купеческого квартала в Беллмур-Хит. Богаче этого района в городе считался разве что Каннингтон. Здешние лавки щеголяли высокими фасадами, резными балками, стеклянными витринами и лепными фигурами. Рядом с ними «Антиквариат Шоу» выглядел откровенно убого.