Кабинет выглядит в точности так же, как в тот день, когда я была здесь в последний раз — обворовывая собственного отца.

Мой отец. Человек, для которого я всегда оставалась лишь удобным инструментом.

Человек, растивший меня с колыбели. Дрессировавший мой разум, чтобы слепить блестящего учёного. Вложивший в меня всё, что я знаю и умею.

Мой отец. Человек, которого я прямо сейчас собираюсь предать.

Вина разъедает внутренности едкой кислотой. Я обязана быть сильной, обязана выжечь эту слабость калёным железом. Я снова и снова напоминаю себе о своём долге.

В эту секунду я слышу его шаги. Я узнаю эту поступь из тысячи других и медленно поворачиваюсь к входу.

Арно Рейвен переступает порог кабинета, и воздух вокруг него словно сгущается, подчиняясь его давящей ауре. Дело не только в его росте и не в развороте широких плеч: каждый его шаг задаёт невидимый железный метроном, заставляя окружающих подстраиваться под его ритм. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, которые ничуть не умаляют его величия, а лишь подчёркивают его, хранит историю человека, поднявшегося с самого дна. Человека, выковавшего себя из стали и безжалостных амбиций, чтобы стать полновластным хозяином этого мира.

Тёмные волосы, безупречно зачёсанные назад, лишь усиливают суровую монументальность его облика. Но безраздельную власть над его лицом держат золотистые глаза — чуть раскосые, пылающие внутренним огнём. Этот взгляд не просто подавляет, он гипнотизирует, подчиняет и ведёт толпы за собой. В нём сквозит нечто пугающее, потустороннее: словно любое оброненное им слово — непреложный закон мироздания. И всё же под этой безупречной маской несокрушимого вождя пульсирует чёрная тень: фанатичная уверенность в том, что его образ будущего не терпит компромиссов, сомнений или неповиновения; что всё, к чему он прикасается, должно быть заклеймено его абсолютным контролем.

На его портупее висит лунный нож, а рядом — кобура с лунным пистолетом. Это моментально бросается мне в глаза: я никогда в жизни не видела отца с боевым оружием на поясе.

«На самом деле ты никогда не видела его настоящего», — шепчет ядовитый голос внутри.

Следом за ним входит мой дедушка. Брайс Нарсеа, правая рука и опора Арно Рейвена. Стоит мне поймать взгляд его глубоких глаз цвета индиго, как меня с головой накрывают воспоминания детства, тепло тех редких мгновений, что мы делили на двоих. Я с силой прикусываю губу, чтобы сдержать предательскую дрожь. Я безумно скучала по нему, но сейчас мне нельзя раскисать. Я могу лишь молить небеса о том, чтобы он простил меня за то, что я намерена совершить.

— Лейтенант Стравик, — властно обращается Арно к офицеру, — благодарю за образцовую службу. Вы свободны.

— Верховный комиссар, добытчик Дилар всё ещё находится под моим прямым командованием.

— Однако его боевая задача полностью выполнена, а значит, ваше присутствие более не требуется. — В золотистых глазах отца вспыхивает недвусмысленная угроза: — Добытчик Дилар получит награду, соответствующую его исключительным заслугам.

Лейтенант Стравик задерживается на пару секунд, колеблясь между армейским уставом и скрытым долгом. Он обменивается быстрым красноречивым взглядом с Нилом, после чего отдаёт воинское приветствие и чеканным шагом покидает кабинет.

— Ты вернулась домой.

Когда он заговаривает, его глубокий голос даже не требует повышения тона. Это бархатный баритон, который одновременно ласкает слух и давит многотонной плитой, завораживает и внушает животный ужас. В его присутствии, кажется, пасуют даже закалённые в боях мятежники.

Его слова обволакивают меня удушливым саваном. Этим голосом он способен внушить кому угодно, что его кровавый кошмар — высшая справедливость. Он мог бы убедить в этом и меня… если бы я не помнила во всех подробностях, через что он меня заставил пройти.

Глава 51

Нил

Здание мэрии Эсперии взмывает в небо исполинским небоскрёбом в пятьдесят три этажа. Расположенное в самом сердце пятого кольца, оно просматривается из любой точки города. На его вершине находятся рабочий кабинет верховного комиссара и его частная резиденция. Нижние ярусы отведены под залы заседаний и административные службы, тогда как средние этажи отданы под элитные апартаменты судей и высших государственных чиновников.

Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»

Изз нетерпеливо дёргается у меня в руках; я сжимаю пальцы крепче, пытаясь дать ей понять: нужно выждать ещё пару минут. Кажется, она улавливает мой немой сигнал и перестаёт брыкаться. Я перехватываю её за предплечья с демонстративной грубостью — точно пресекаю попытку побега. Она тихо рычит, пытается вырваться, и я слегка ослабляю хватку, чтобы ненароком не причинить ей вреда. Мне претит обращаться с ней как со скотиной, но спектакль нужно отыграть безупречно.

Её тело плотно прижимается к моему, и я с шумом перевожу дыхание прямо у её шеи.

— Судя по всему, добыча оказалась с характером, добытчик Дилар, — роняет Арно с дежурной улыбкой, не затрагивающей золота его глаз.

— С характером — не то слово, — чеканю я по уставу. — Но дело сделано.

— Мне импонирует видеть столь образцовую исполнительность среди лунных добытчиков. Без сомнений, за эту службу вам положена исключительная награда. — Я не шевелюсь. Мне от него ничего не нужно. Всё, что этот ублюдок способен предложить, вызывает у меня лишь рвотный рефлекс. — Девчонка крайне опасна, как вы и сами успели убедиться.

— Так точно, господин верховный комиссар.

Его голос звучит мягко, слащаво. До тошноты приторно. Внезапно я ловлю себя на мерзком ощущении загнанной в мышеловку крысы. Изз рядом со мной каменеет — должно быть, её терзает та же мысль, потому что она снова начинает отчаянно вырываться. На этот раз мне приходится заломить её силой и прижать к полу прямо у ног её собственного отца. Бросить к его сапогам.

Брайс отводит глаза в сторону, тяжело сглатывает; я замечаю, как белеют костяшки его пальцев, до хруста вцепившихся в трость.

Арно остаётся абсолютно бесстрастным. Он медленно наклоняется к Изз, чуть склонив голову набок:

— Я всегда знал, что внутри тебя сидит дикий зверёныш… но зверёныш, послушный моей воле. И всё же ты посмела сорваться с поводка.

Я чувствую, как тело Изз скручивает ледяной судорогой. Мне стоит нечеловеческих усилий удержать на лице маску тупого солдафона и не выдать бурю, поднимающуюся внутри от этих замогильных слов родителя к родной дочери.

«Он чудовище. Без капли человеческого».

Я кошусь на Умбраля: тот делает еле заметный жест пальцами — настолько неуловимый, что на секунду мне чудится, будто я выдал желаемое за действительное. Пора. Пользуясь тем, что я нависаю над Изз, а верховный комиссар упивается своим превосходством, я одним выверенным, бесшумным щелчком снимаю блокировку с ионных наручников. Коротко сжимаю её запястье, давая отмашку: план пошёл. Изз схватывает на лету: мгновенно высвобождает руки и выскальзывает из моего захвата. Вскакивает на ноги — и прямо из воздуха вокруг неё вырастают два иллюзорных фантома. Стражи на миг теряются от внезапного фокуса и бросаются на фальшивки, пока настоящая Изз пулей вылетает из кабинета в коридор.

Арно заливается сухим, раскатистым хохотом. Этот смех звенит у меня в ушах, пока я срываюсь в погоню за беглянкой: у нас есть от силы несколько секунд, пока охрана не сообразит, что колотит воздух. Изз успевает нырнуть в кабину скоростного лифта. Я не трачу время на ожидание: выбиваю плечом дверь пожарного выхода и кубарем лечу вниз по ступеням на три этажа — ровно туда, куда она велела бежать. Лифт опережает мои ноги, так что на нужном ярусе я её не застаю, но направление знаю точно. За спиной гремят тяжёлые шаги Катарины и Умбраля, безупречно держащих строй в броне стражей, а следом наверняка несутся и двое остальных.