— Увидела его татуировку во время первой попытки прорваться в лабораторию. А потом увидела мою.

— И где это она успела разглядеть твои наколки?

— Ну… это неважно. — Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять предательское покалывание в животе от воспоминания, которое сейчас кажется бесконечно далёким. — Короче, когда её взгляд зацепился за татуировку, она уставилась на меня так… — Я мотаю головой. — Я тогда решил, что дело не в чернилах на коже, а в…

— В твоих рельефных грудных мышцах? Или в стальных кубиках пресса?

Я прыскаю от смеха — уж больно ядовит тон Алверона, — но в глубине души признаю: именно так я тогда и подумал. До того как податься в лунные добытчики, я был далёк от… своей нынешней формы. Пришлось пахать на износ, и своим телом я горжусь. Врать не стану. Так что да: я списал всё на чисто животное влечение. Она ведь даже до корней волос покраснела.

«И тебе это польстило».

Я силой затыкаю внутренний голос. Разумеется, польстило. Я живой парень из плоти и крови.

— Ну да, вроде того…

— О сияния, вы серьёзно? — Флавия нетерпеливо цокает языком.

— Дело в том, — продолжаю я, возвращаясь к сути, — что она просто опознала рисунок, потому что уже видела его раньше. А когда я сдуру выложил ей про пропавшего старшего брата, пазл в её башке сложился сам собой.

— И она без колебаний выставила тебя живой наживкой, — чеканит он, и в его голосе отчётливо звенит брезгливое презрение.

— Это был единственный вариант пробить вход в лабораторию: увести сторожевого цербера в сторону.

— Она обязана была предупредить тебя! Не юлить, довериться. Она всадила тебе нож в спину. И это после того, как ты оставил ей жизнь вопреки прямому приказу Арно!

— Она ничем мне не обязана за то, что осталась жива. Я не ждал от неё благодарностей.

— Допустим. Но это ни хрена не отменяет факта предательства! Она хладнокровно повела тебя на убой!

— Наверное, она надеялась, что внутри мутанта уцелели крупицы разума, и Нил не пострадает, — встревает Флавия.

— Если она сама запустила эту евгеническую программу, то прекрасно знала: эти подопытные вырождаются в безмозглых монстров без единого намёка на человечность! Так что эти сопли не катят!

— Никто и не просит тебя их жевать, Алверон, — огрызается хакерша.

Алверон резко вскакивает, в один шаг нависает над ней и впечатывает указательный палец ей в лицо:

— Не лезь не в своё дело. Тебя этот разговор вообще не касается.

Флавия закатывает глаза, но благоразумно отступает назад. Я ошарашенно смотрю на друга: никогда в жизни я не видел его таким взвинченным.

— Когда Вик умирал… точнее, когда я вогнал в него клинок… я увидел кое-что в его глазах. Мне показалось, что на миг он всё-таки вернулся и…

«И поблагодарил меня за то, что я прекратил этот ад».

— Это был не он. Он бы никогда в жизни не вернулся к тебе прежним Виком.

— Она могла бы сказать мне правду.

— Теперь это уже не имеет значения, — устало выдыхаю я.

Я слишком долго гоняю по кругу одни и те же мысли. Нет, я не простил её. И вряд ли когда-нибудь смогу забыть этот ужас. Но я невольно начал примерять её шкуру на себя. Что сделал бы я сам, окажись на её месте? Проведи я всю жизнь в её изоляции? Воспитай меня такой монстр, как Арно?

— Это чертовски важно! — Алверон снова резко разворачивается ко мне.

Меня пугает дикая, лихорадочная ярость в его интонациях и то, с какой неприкрытой ненавистью он косится на Изз. Этот его взгляд внезапно будит во мне инстинкт защитника — то самое чувство, которое я считал выжженным дотла. Ноги сами распрямляются, поднимая моё тело с полки. Мы с Алвероном замираем лицом к лицу, в считаных сантиметрах друг от друга. Я буравлю его тяжёлым, непробиваемым взглядом.

— Если бы Лизара Рейвен не положила начало проекту «Селена»… — с нажимом цедит он.

— Это её отец извратил её наработки, чтобы наклепать себе послушную армию! — голос Флавии звенит сталью. — И это он ставил вивисекции на собственной дочери и накачивал сывороткой самого себя!

— Она хотела улучшить жизнь иберийцев.

— Удобная отмазка для суда! Но первые эксперименты начала именно Лизара!

— Потому что Арно с пелёнок дрессировал её под эту задачу! — чеканю я с максимальной твёрдостью, на какую только способен.

— Она не жертва, Нил!

— Но и не злодей этой чёртовой истории!

— Это тебе не страницы твоих зачитанных романов!

— Потому-то я и знаю: мир не делится на слепое белое и чёрное. Серый цвет тоже имеет значение.

— Ты слеп как крот.

Алверон с досадой плюхается на койку, остервенело ероша волосы на затылке, и начинает лихорадочно терзать сенсорную панель ТПУ. На миг мне чудится, что он наконец отвязался от меня и ушёл с головой в свои хакерские дебри. Однако резким движением кисти он выбрасывает голографическую проекцию прямо перед моим носом. На записи — Арно. Он не отрывает взгляда от монитора, на котором запечатлена Изз: на ней белоснежный лабораторный халат, волосы стянуты на затылке, на лице массивные очки дополненной реальности с непрерывно бегущими потоками телеметрии. В её пальцах зажат стеклянный шприц, кончик иглы занесён над существом, похожим на домашнюю кошку.

«Тише, маленький. Обещаю, больно не будет».

Она плавно вводит серебристо-голубую эмульсию под кожу. На долю секунды глаза зверька вспыхивают фосфоресцирующим лунным блеском — и тут же гаснут.

«Фаза 1 инициирована успешно».

Я успеваю разглядеть хищный, торжествующий оскал Арно перед тем, как Алверон грубо обрывает трансляцию.

— Вот с чего всё началось. А следом… следом они перешли на живых людей. Таких, как твой брат.

Мне приходится тряхнуть головой и со всей силы потереть лоб, чтобы сбросить наваждение от увиденного. Я перевожу взгляд на Изз: она продолжает мирно посапывать — или чертовски убедительно притворяется спящей. Она была такой же подопытной крысой для Арно Рейвена. Будучи его родной дочерью. Ничего более омерзительного и жуткого я в жизни не слышал.

— Знаешь, Алверон, ты ведь ничем не лучше её. Твои первые шаги во взломе правительственных сетей тоже вряд ли тянут на образец благородства.

— Я хотя бы не рисковал чужими жизнями и не подставлял тебя под расправу!

— Но надо отдать девчонке должное: план с приманкой был гениален, — вставляет свои пять копеек Флавия, снова вступая в разговор.

У меня челюсть отвисает от такой прямоты мятежницы. И, судя по тому, как Алверон готов испепелить её взглядом на месте, у него тоже. Впрочем… в глубине души мне приходится признать правоту хакерши. Вот только вслух я об этом не заикнусь ни за какие коврижки на свете.

— А что? Ты ведь сам так думаешь. Благодаря этому мы заполучили антидот. И она выполнила бы задачу, не теряя драгоценных минут, если бы не пошла на поводу у собственных чувств и не вернулась спасать Нила.

Она пожимает плечами.

«…если бы не пошла на поводу у собственных чувств». О чём она вообще толкует?

Я сажусь ровнее и приваливаюсь спиной к переборке.

Друг снова поднимается и перекидывается парой слов с бунтовщицей из Амазоры, пока я ещё несколько секунд не свожу взгляда с Изз. Сердце делает кульбит, когда она едва заметно шевелится. Её веки подрагивают, но глаз она не открывает. За стеклом иллюминатора ночная мгла начинает редеть, и на горизонте уже проступает сине-зелёное сияние конца года.

Мы подходим к Ибериону — а значит, всё ближе момент, когда придётся запускать операцию.

План, по которому мне предстоит сыграть спектакль и выдать Лизару Рейвен её отцу.

Лизара. Изз. Громительница ледяных колоссов.

Та, кого я считал виновницей чудовищной судьбы брата, и та, в ком я всеми силами отказываюсь снова видеть невинную жертву. Потому что она не жертва. Или всё-таки жертва? Я уже ни хрена не понимаю… Несмотря на всё, что я только что увидел в архивах… она остаётся частью программы мутаций. Той самой, что обвела меня вокруг пальца.