— Отлично, родная. Буду ждать вас в условленной точке.

Этот голос.

Нет.

Этого просто не может быть.

Стакан выскальзывает из онемевших пальцев и с гулким металлическим звоном ударяется о пол, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и обернуться. Ноги сами несут меня к Вентии. Перед ней мерцает голограмма сидящего мужчины, который поднимает на меня взгляд, едва я попадаю в зону охвата сенсора. Тот самый искусственный глаз — стеклянный, врезавшийся в память до мельчайших чёрточек, — намертво впивается в моё лицо.

— Лейтенант Стравик… — выдыхаю я почти беззвучно. — Но как…

Слова застревают в горле. Я перевожу дикий взгляд с голограммы на Вентию и обратно, безуспешно пытаясь свести концы с концами.

— Добытчик Дилар, рад видеть вас… живым.

Он говорит это без тени рисовки, с неподдельной искренностью; в его живом глазу плещется неподдельное облегчение.

Вентия бросает быстрый взгляд на хронометр:

— Тебе есть что рассказать Нилу, Ронан. У нас ещё остаётся немного времени.

Она передаёт мне наручный компьютер, с которого выведена трансляция, и отходит к столу, возвращаясь к расчётам штурма.

— Вы тоже?..

Лейтенант вопросительно приподнимает бровь, но оставляет мой недосказанный вопрос без комментария.

— Я места себе не находил, гадая, что с тобой стряслось, Нил. — Меня передёргивает от того, с какой лёгкостью он отбрасывает субординацию. — Но я и в страшном сне не мог представить, что ты примкнёшь к людям Вентии.

— На самом деле всё…

Я теряюсь, не зная, что соврать. Он смотрит на меня с тёплой, почти отеческой улыбкой:

— Хотя, если начистоту, меня это ни капли не удивляет. С того самого дня, как ты переступил порог Корпуса лунных добытчиков, я видел твою хватку. А уж когда ты явился ко мне за допуском в Закрытый архив и втихую стянул копии отчётов по экспедиции брата… — Я мгновенно бледнею до корней волос. — Не дёргайся, парень. Я подчистил все логи. Знаем об этом только мы двое.

И как мне теперь прикажете реагировать? Выдохнуть с облегчением? Верить ему на слово? На чьей он вообще стороне? Перед глазами всплывает его служебный кабинет в штабе: стены, завешанные снимками странных локаций, многие из которых я тогда даже не опознал. Повстанческий «крот» в самом сердце Эсперии.

— С каких пор вы работаете на сопротивление?

Он снова усмехается:

— Мы не на плацу, Нил, давай на «ты». Ни здесь, ни там я больше не твой командир. — Лейтенант поднимается на ноги и начинает мерно шагать по кабинету. — С самого первого дня. Как только моя жена основала эту организацию. Двенадцать лет назад.

— Ваша?.. — Я шумно прочищаю пересохшее горло: — Твоя жена? — Я ошарашенно кошусь на Вентию. — Она — твоя жена?! Но ведь… я был уверен, что ты предан правительству верховного комиссара до мозга костей!

— В этом и заключался весь фокус — чтобы ублюдки наверху не сомневались в моей лояльности, верно? — Он пожимает плечами; улыбка на его лице горчит смесью гордости и вековой тоски. — Когда до нас дошло, на каких костях и крови возведён режим Арно, мы просто не имели права сидеть сложа руки. Но бежать вдвоём мы не могли. У нас росла дочь, которую нужно было спасти любой ценой, и, как ни парадоксально, внутри кольцевых стен Эсперии она находилась в куда большей безопасности, чем среди ледяного ада экстремальных зон. Поэтому мы разыграли спектакль: Вентия якобы бросила меня, оставив одного с одиннадцатилетней девчонкой на руках. С нашей Ньелит.

«Ньелит».

Единственная подруга Лизары.

Мутировавшая добытчица, которую стражи хладнокровно пристрелили в трущобах ядра.

Очередной расходный материал для проекта «Селена».

Земля кренится под моими ногами, уходя в бездну. В голове лихорадочно бьётся мысль: знает ли он правду? Всю правду до конца?

Я собственными глазами видел, как умирала его дочь. Но сказать ему об этом сейчас… нет, язык не повернётся. Ни за что на свете.

— Вот только защитить её мне так и не удалось, — глухо роняет он. — Она пошла в добытчики наперекор моей воле, едва прознала, что мы с матерью всё это время держали связь и что Вентия никогда её не предавала.

— Что с ней произошло?

— Не вернулась из рейда в Огненную пустыню.

— Мне жаль, Ронан.

— Потому-то для меня свержение Арно — вопрос жизни и смерти. Увидеть его падение — единственное, что держит меня на плаву с тех пор, как не стало Ньелит.

«Ньелит, которую выпотрошили и перекроили в монстра. И которая нашла свою смерть на улицах города, чьи стены должны были её защитить».

Глава 46

Изз

Субъект SXPS 252 подготовлен к непреднамеренному введению дозы посредством люминесцентных спор. Споры активируются после Отключения комплекса и проникнут в его систему. Прогнозируется прямое и стремительное заражение. Ожидаем результатов.

Секретный отчёт проекта «Селена» 687234F

Я молча беру образец крови. Катарина держится собранно, и решимость в её глазах вызывает искреннее уважение. Про себя же я отчаянно молюсь, чтобы показатели оказались обнадёживающими. С трудом сглатываю ком в горле, забираю пробирку и приступаю к анализу. Катарина зажимает пальцами вену на сгибе локтя, чтобы остановить кровь, а затем делает шаг ко мне, помогая подготовить диагностику.

— Я превращусь в одну из этих тварей? — спрашивает она с едва уловимой дрожью в голосе.

— Пока рано делать выводы.

Я капаю каплю крови Катарины на гемолюминесцентный картридж. Реагент откликается моментально, расплываясь тусклым свечением, которое тут же дробится на неровные прожилки.

Не проронив ни слова, я вставляю картридж в анализатор. Прибор отзывается тихим импульсом, по панели пробегает изумрудный луч, запуская считывание данных. Выверенными, доведёнными до автоматизма движениями я калибрую спектрометр и бросаю взгляд на повстанку — та застыла в напряжённом ожидании:

— Дыши, — негромко и мягко прошу я.

Она слушается: делает глубокий вдох, но её всё равно бьёт мелкая дрожь, и она начинает нервно мерить шагами отсек.

Дисплей мерцает, выводя графики реакций и шкалу процентного прогресса.

Тридцать секунд.

Двадцать девять.

Двадцать восемь.

— От чего вообще зависит исход мутации? — допытывается Катарина, не прекращая шагать.

Я поджимаю губы: на экране уже отчётливо проявляются маркеры заражения, хотя в этом мы и так не сомневались. Меня интересует уровень токсической нагрузки в кровотоке, а до этих данных аппарату требуется ещё несколько секунд. И самое главное — мне нужно знать её группу крови.

— Если опираться на мои исследования — всё решает группа крови. Вскоре после падения Луны в результате видового скачка зафиксировали новую группу, которую классифицировали как SEL.

— Это мне известно, — с нажимом отмахивается она.

Разумеется. Об этом знает каждый ребёнок. Я порой забываю, что некоторые научные постулаты давно стали достоянием общественности.

Пятнадцать секунд.

Четырнадцать.

— Значит, ты в курсе, что определяющий её ген рецессивен. Чтобы он проявился фенотипически, требуются две копии. — Я быстро упорядочиваю выкладки в голове. — Носитель группы крови SEL при заражении развивает аномальные способности; то же происходит, если ген SEL присутствует хотя бы в виде рецессивного аллеля. Однако есть критическое условие: этот аллель обязательно должен быть унаследован по отцовской линии. Если же рецессивный ген SEL передан по материнской линии либо у человека вовсе отсутствует эта группа крови в генотипе…

Я осекаюсь на полуслове. Договаривать незачем. Каждый, кто не проходит этот генетический фильтр, обречён стать чудовищем. Аппарат перестаёт вибрировать и выбрасывает на экран финальные расчёты. Катарина в пару шагов преодолевает разделяющее нас расстояние, но на сам дисплей не смотрит — жадно ловит малейшие изменения в выражении моего лица.