Я пытаюсь бежать к дверям, но ноги словно налились свинцом. Тело отказывается подчиняться разуму. Я обязана следовать плану. Войти в лабораторию и…

Флавия и Катарина уже подбираются к входу в комплекс, однако мои ноги сами собой разворачивают меня обратно — к добытчику.

— Дерьмо. Секунду, я свяжусь с Алвероном, — раздаётся голос Флавии. Она пытается звучать хладнокровно, но я слишком отчётливо слышу панику в её интонациях.

— Что стряслось, Флавия?

— Мне нужна твоя помощь с фаерволом. Защита куда зубастее, чем я рассчитывала.

— Погоди, подключаюсь, — откликается хакер. — Ну же, малыш, не подводи меня сейчас, — добавляет он куда мягче, и я понимаю, что он обращается к ТПУ. — Ерунда, плевое дело, дай мне пару минут, и я взломаю этот замок.

— Давай, мы на исходной.

Катарина занимает позицию прикрытия, держа оружие наготове и закрывая напарницу со спины. Я твержу себе, что моё место там, рядом с ними — на пороге лаборатории.

Именно на этой мысли я отчаянно пытаюсь сосредоточиться, пока коммуникатор разрывают тяжёлые, хриплые вдохи Нила. Его сбитое, прерывистое дыхание.

Я не могу совладать с собой. Я срываюсь с места и бегу к нему. Нил уходит из-под сокрушительного удара исполинского кулака, резко уворачивается и снова в упор разряжает магазин — бесполезно.

Монстр разворачивается ко мне. Я вижу неприкрытую, клокочущую ярость в его пронзительно-синих глазах. Тварь изрыгает оглушительный вой и замахивается для смертельного удара, но прямо между нами вырастает Нил с поднятым лунным ножом.

— Беги, Изз! В лабораторию! — сквозь зубы кричит добытчик, вкладывая в этот крик остатки сил.

Я прикусываю губу до боли. Страх сковывает мышцы ледяным панцирем, но на этот раз я не позволяю ему победить. Я выкручиваю свою силу на максимум, выбрасывая вокруг себя десяток иллюзорных проекций, и лишь когда они заполняют пространство, слушаюсь Нила и бросаюсь к гермодвери лаборатории. Монстр утробно рычит, кидается на мои копии и с яростью разрывает их в клочья одну за другой. Наконец он снова замечает Нила и наносит удар такой сокрушительной силы, что добытчик, несмотря на выставленный в блоке нож, кубарем летит по насту назад. Далеко в сторону от нас. Я не в силах оторвать от него взгляда: он тяжело откатывается от исполина, который замирает на месте, изучая добычу. Или готовясь нанести решающий, смертельный удар. Нет. Не бывать этому, только не пока я могу помешать, только если успею… Однако прежде чем я срываюсь с места, добытчик уже вскакивает на ноги, с лихвой доказывая годы безжалостной армейской муштры.

Он не нуждается в моей защите. Но от этого вина не становится меньше. Я обманула его. Я выставила его живой мишенью. Подставила под удар, из-под которого он может не выйти.

— Готово! Взломала! — торжествующе вскрикивает Флавия.

— Лизара, уходим! Нил справится сам, у него первоклассная подготовка. Он лунный добытчик!

Я заношу ногу для шага, но чувство вины настигает снова, вонзаясь под рёбра раскалённым ядовитым жалом. Я силой глушу этот импульс. Всё моё внимание переключается на массивную створку шлюза, которая отползает в сторону невыносимо, мучительно медленно.

Я оглядываюсь через плечо. Монстр и Нил стоят друг напротив друга. Куда ближе, чем прежде. Нил опустил ствол, и в этот миг его шлем поворачивается ко мне. Я дышу. Раз. Два. Три коротких вдоха. Наши взгляды не могут встретиться сквозь зеркальные светофильтры гермошлемов на таком расстоянии, но я физически ощущаю, как меня насквозь прожигают его кобальтово-синие глаза. Они достают до самого дна моей души. И, добравшись туда, безжалостно полосуют её своей немой болью.

Я стискиваю зубы до хруста челюстей.

Я делаю то, что обязана сделать.

И свинцовая тяжесть предательства прошивает меня насквозь с каждым шагом, уводящим меня всё дальше от Нила. Если всё это ради спасения Эсперии… почему на душе так погано, будто я прямо сейчас совершаю самое чудовищное преступление?

«Потому что ты — не Арно. Он презирает чувства. А ты не способна выжечь то, что живёт внутри тебя».

И я больше не хочу это выжигать.

Глава 39

Нил

Наставление не предусматривает внезапных угроз; для них нет писаных правил. Нет спасательных протоколов и эвакуации — есть лишь то, что закреплено на разгрузке, и твоя способность выкручиваться на ходу. Если тварь вырывается из толщи льда или снежного заноса, не трать драгоценные секунды на выяснение её природы: уходи с линии атаки, ищи укрытие или бей всем, что подвернётся под руку. Держи голову холодной: спокойствие — твоё единственное надёжное оружие. Страх убивает быстрее любого чудовища.

Фрагмент из «Руководства лунного добытчика»

Я стреляю. Но целюсь не в него, а в ледяную корку прямо под его лапами. Наст трещит и проседает, заставляя исполина качнуться; тварь тут же разворачивается ко мне всем корпусом. С каждым вдохом промозглый воздух острой гарью обжигает лёгкие, а в кровь толчками хлещет чистый адреналин. Мне до судорог страшно — и одновременно с этим я чувствую себя живым как никогда. Будто вся моя чёртова жизнь вела меня ровно к этой секунде.

Монстр с размаху обрушивает кулачище на землю — вокруг меня всё вздрагивает мелкой дрожью. Я перехватываю лунный нож поудобнее и жду броска.

Исполин срывается с места, накрывая меня своей колоссальной массой. Одним небрежным взмахом лапищи он выбивает клинок из пальцев — тот со звоном улетает в сугроб — и сминает меня всеми четырьмя ручищами, намертво прижимая к наледи. Чудовищная морда замирает в жалких сантиметрах от лицевого щитка. В висках стучит одна паническая мысль: сейчас он разнесёт стекло ударом, и ледяная стужа добьёт меня за пару вдохов. Но наши взгляды сцепляются, и тварь вдруг судорожно разевает пасть, хватая ртом воздух. Ловким движением я выдёргиваю из кобуры лунный пистолет.

Я заставляю себя дышать медленно, пытаясь осторожно выползти из-под него, пока он замер как вкопанный. Но в этот момент в стекло шлема со звонким щелчком ударяется металл.

На его исполинских руках узлами вздулись сухожилия — кажется, ещё немного, и разорвутся к чертям, — но прямо поверх них я замечаю искорёженное металлическое звено. Почерневшее, полуразрушенное, оно намертво впаялось в мутировавшую плоть уродливым ошмётком. Но я узнаю его безошибочно. Точно такая же цепочка висит у меня на шее — подарок матери перед тем, как нас разбросало по свету.

Я снова заглядываю ему в глаза.

Кобальтово-синие.

Точь-в-точь как мои.

Точь-в-точь как у Вика.

Мне хочется орать. Выть от бессилия. Всё разом.

Потому что в этот дикий, омерзительный морок невозможно поверить. Рассудок просто отказывается принимать это дерьмо. Я пячусь назад, скользя по мёрзлой земле, а чудовище тяжело оседает на задние лапы.

Я судорожно вглядываюсь в морду твари, пытаясь нащупать хоть одну знакомую черту брата, но нет… Нет, этого не может быть. Только не он…

«…опыты над людьми…»

Воздух со свистом вырывается из лёгких. Я спотыкаюсь, кручу головой в сторону распахнутого шлюза лаборатории. Пытаюсь найти разгадку в поведении Изз — но её и след простыл.

«Мутация десятой степени».

Монстр снова изрыгает утробный рёв; снежный вихрь взмывает вокруг него крутой воронкой. Он сверлит меня налитыми кровью глазами, в которых я больше не способен видеть чудовище, потому что…

«Это не может быть Вик».

Он нависает надо мной. Его грудь закована в ороговевшую каменную броню, а из глубины пробивается пульсирующее сияние. Оно бьётся ровными толчками — точно сердце. Если, конечно, у твари, что стоит передо мной, вообще способно биться сердце.

И вот тут моё собственное сердце пропускает удар. На его коже проступают борозды, которые я узнаю из миллиона других, пусть даже мутация растянула, изуродовала и смазала их до неузнаваемости.