Владимир Курков Перекрёстки судеб, или Приют для счастья © В. Курков, текст, 2026 © Издательство «Четыре», 2026 Корочка льда
Любовь – это тонкая корочка льда, а глубже, поверь мне, простая вода. Чем чище она, тем надёжнее лёд, на грязной – лишь пена, любовь не живёт. Глава 1. Беспечная юность По ковру зелёному По ковру зелёному дивной красоты золотыми звёздами расцвели цветы. Просто одуванчики – майский первоцвет, как из детства дальнего мне пришёл привет. Помнишь, в детском садике добрый педагог нам с тобой показывал, как плести венок? Соком перемазал я руки и штаны, но смотрели с завистью наши пацаны, как улыбкой милою расцвело лицо в миг, когда поправил я на тебе кольцо. Тонкой струйкой времени сыпется песок. Эпизод из памяти выхватил висок. Вот уже мы школьники, и идёт урок. Надоели суффиксы. Скоро ли звонок? Ты сидишь красивая впереди меня. С плеч спадают локоны рыжего огня. Маленький и жёлтенький, яркою звездой к волосам приколотый одуванчик мой. Золотою звёздочкой мне в глаза глядит. До волос дотронуться он меня манит. Снова струйкой времени сыпется песок. Мы с тобою в лодочке. У меня весло. Гладь пруда застывшая, на воде цветы. В воду, словно в зеркало, заглянула ты. В чистом отражении юного лица разглядела солнышко в рыжих волосах. Накренилась лодочка, зачерпнув воды. Мы по пояс мокрые оба – я и ты. Дни листаю в памяти те, где мы вдвоём. Где сегодня девочка с золотым цветком? Может, одуванчики под её окном Поутру напомнят ей мальчика с венком? Где же ты? Заполнен луг глинтвейном ночи, и захмелевшие сверчки, как полоумные, стрекочут. В пруду лягушек хор кричит. А я на сене, наблюдаю: кружит Вселенной карусель. И, в сахар звёзд лимон макая, пьёт по глоточку лёгкий хмель на небе Дева и скучает. Сегодня не пришёл Персей. Я тоже жду, а время тает. Досада в сердце всё острей. Пьянит волшебный запах сена. Я для тебя собрал цветы и… так хочу теплообмена. Беги скорее. Где же ты? Наивный наш роман Безумно долгий день в мешке уносит солнце, как в сказке хитрый лис за тёмные леса. Не видя деревень, бегут, как марафонцы, издав протяжный свист, вдогонку поезда. Нам некуда спешить: лежим на сеновале, глядим, как на закат змеёй ползут огни. Пускай росою сныть забрызгала сандалии, восторженно блестят глаза, и мы – одни. Баюкают сверчки. Притихло мелколесье. Но как возможно спать? Ведь крылья за спиной и звёзды-светлячки зовут нас в поднебесье. Приятно помечтать под жёлтою луной. Полночный самолёт подмаргивает хитро. По полю расстелил июнь густой туман. Прохлада не возьмёт. Стал общим тёплый свитер, объятием скрепив наивный наш роман. Недолог счастья миг. Заря скрывает звёзды, а бриз спешит слизнуть туманные слои. – Смотри, идёт старик. Бежим, пока не поздно! – Постой же, не забудь сандалии свои! Солнце скрылось Солнце скрылось. Темнеет заметно. Не смолкая, поют соловьи. Мы в театре под сводами лета. Звёзд софиты таинственным светом освещают подмостки Земли. А в бескрайних просторах Вселенной, где-нибудь у далёкой звезды, есть такие же люди, наверно. Так же в небо глядят, и неведом им тот факт, что на них смотрим мы. Мы две капли воды в океане. Нас не видно, но всё же мы есть. Затянувшись надолго, молчанье в сотни раз обостряет внимание так, что мысли возможно прочесть. Приземлила Хочешь, Луну обогнув на хвостатой комете, звёздному Льву подмигнём и, потрогав рукой спины идущих по млечной дороге Медведиц, вместе покормим с ладоней Пегаса нугой? Хочешь, свернём на часок навестить Андромеду, вкусного чая попьём с голубым молоком или, к Возничему сев в золотую карету, по зодиаку к Стрельцу долетим с ветерком? Может быть, хочешь умчаться со скоростью света вместе со мною парсеков за пять от Земли? Там, возле жёлтой звезды, есть живая планета. Вместе с тобой мы на ней поселиться б могли. Встретились взгляды. Померкли далёкие звёзды. Ноги лизнула, на пляж накатившись, волна. Ты прошептала: «Мой милый, мне хочется прозы, и на Земле нам отмерено счастья сполна». Там, за равниною синею
Там, за равниною синею, день уходящий исчез. Падает вниз обессиленно чайки распластанной крест. Гулко ударил в подножие скал накатившийся бас. Звуком гудка потревожена, тьма приоткрыла свой глаз. Светом луны, будто бабочка, пойман покинувший порт, счастье в сиреневой шапочке выкравший вор-теплоход. Дальше и дальше от берега. Пена кипит за кормой. Нет! Ни за что не поверю я в краткость любви неземной. Воздух глотая, отчаянно мечется рыбка-душа, боль заглушая молчанием, рвётся в погоню. Спешат мысли, толкаясь и путаясь, – хаос. Обидно вдвойне. Скрежет. Посудина утлая плачет, сочувствуя мне. Не возвратить, что потеряно: не долететь, не доплыть… От горизонта до берега тянется лунная нить. Звёзды сияют – идиллия. Шепчется берег с волной. Я, расписавшись в бессилии, молча сижу под скалой. Шрам по воде светлой линией. Спазм – погасил волнорез, а за равниною синею день уходящий исчез. |
