Умер город Посейдон.

Чуден вид его и страшен:

Рыбой съедены до пят,

Из больших окошек башен

Люди длинные глядят. Н. А. Заболоцкий «Подводный город»

Аэроморф не набрал еще и двадцатиметровой глубины, когда Самсон увидел Кастель де Бельвер. За прошедшие сто с лишним лет замок изрядно оброс морскими обитателями, тем не менее очертания стен и особенно главной башни угадывались довольно отчетливо. Странно, что он до сих пор не стал объектом исследования или хотя бы любопытства тех же дайверов, задумался Самсон. Ведь замок находится на глубине порядка тридцати восьми — сорока метров, значит, к нему возможно даже бездекомпрессионное погружение. Но опустившись еще метров на пятнадцать, он увидел вероятную причину его недоступности: по всему периметру замка кружила целая стая акул. Да не каких-нибудь, а больших белых! На глаз стая насчитывала до полусотни особей, некоторые кархародоны достигали шестиметровой длины. Чудовища плавали, точно заведенные, на равном расстоянии друг от друга, снова и снова огибая окружность стен. Самсон знал, что этот вид акул не собирается в такие большие стаи; кроме того, в здешних водах столь многочисленной популяции просто не выжить без искусственной подкормки. Следовательно, это не обычные акулы — это охрана.

Вывод лишь порадовал нунция: с одной стороны, в аэроморфе он мог не опасаться белых людоедов, а с другой — его догадка относительно Кастель де Бельвера блестяще подтверждалась.

Самсон взял курс на главную башню. Именно там, полагал он, скорее всего, должен находиться вход в шлюзовую камеру.

Когда до черневшего в основании донжона арочного проема оставалось совсем немного, от акульей стаи отделился десяток особей и направился к амфибии. Ага, внезапная немотивированная агрессия! Выходит, он прав — это охранники. Считая себя в безопасности, он не стал менять курс, хотя вид стремительно надвигавшихся монстров с плотоядно распахнутыми пастями, оснащенными несколькими рядами конических зубов, вызывал невольный озноб.

Первый из кархадонов попытался сразу располовинить его аэроморф, но усиленный углепластик корпуса достойно выдержал атаку. Тогда чудовища, окружив машину, попробовали раскусить неведомого врага совместными усилиями — с тем же результатом. Однако они все равно не бросали попыток, вновь и вновь пробуя корпус аэроморфа на вкус и прочность. У Самсона теперь не осталось сомнений — поведение акул жестко запрограммировано.

В конце концов даже до рыбьих кархадоньих мозгов дошло, что этот орешек им не по зубам, и тогда они принялись биться телами о корпус амфибии. Нунций включил стабилизаторы на полную мощность, но все равно всякий раз едва не вылетал из кресла. Когда после очередного фронтального соприкосновения аэроморф отшвырнуло аж на несколько метров, он нанес торпедный удар.

Три из четырех легких торпед достигли целей; подбитые особи, выпуская целые облака крови, пошли ко дну, а их товарищи алчно устремились вдогонку за легкой добычей. Все-таки пищевой инстинкт самый могучий, усмехнулся Самсон, аккуратно выруливая в темный зев «горшка».

Как только аэроморф полностью скрылся под арочными сводами, позади него сдвинулись стальные створки ворот, потом еще одни, а уровень воды стал быстро понижаться. Когда шлюзовой отсек осушился до середины каменной кладки, сброс прекратился. Нунций дал команду на всплытие.

Он выбрался на крышу кабины, включил нашлемный фонарь и осмотрелся: сзади и с боков его окружали отвесные стены, плавно переходящие в пологий свод, а спереди из воды поднималась широкая гранитная лестница, которая упиралась в еще одну металлическую дверь. Проверив гидрокостюм и вооружение, Самсон осторожно шагнул на капот и перепрыгнул на осклизлые ступени. Как только он поднялся к двери, та с пневматическим шипом отъехала в сторону.

За дверью начинался узкий тоннель, уводящий круто вниз. По его дну были проложены рельсы; тут же стояло нечто вроде дрезины. Нунций забрался в дощатый кузов и дернул единственный рычаг на себя — никакого результата. Тогда он попробовал опустить рычаг вниз. Дрезина лязгнула, стронулась с места и начала быстро набирать скорость.

Не прошло и нескольких минут, как двигавшаяся под уклон дрезина разогналась точно пушечное ядро. Она с оглушительным грохотом летела вниз, и казалось, этому спуску не будет конца. Куда он ведет, гадал нунций, может, и впрямь, как сулил брат Матеус, в самое пекло?

Тоннель не был абсолютно прямым — через равные промежутки следовали повороты, которые дрезина проскакивала, не снижая скорости, так что Самсону с большим трудом удавалось не вылететь за борт.

Наконец спуск сделался более пологим, а потом — почти горизонтальным. Но разогнавшаяся дрезина продолжала лететь вперед с прежней бешеной скоростью. Вдруг нунций увидел, что буквально в ста метрах впереди туннель заканчивается глухой стеной! Он что есть мочи потянул рычаг ручного тормоза на себя, и дрезина, выплескивая фонтаны искр, с отчаянным скрежетом, но все же остановилась в сантиметре от шершавой гранитной кладки.

Самсон, отдуваясь, вылез из чертовой таратайки и обнаружил слева от себя очередную железную дверь. Подергал — эта оказалась заперта. «Так-так, и где тут у нас замочек?» — пробормотал он, исследуя дверь. Но та была абсолютно гладкой, без всякого намека на запорное устройство. Хмыкнув, он нашлепнул по комочку пластида на оба косяка и спрятался за стену.

Как только дверь рухнула внутрь, он ворвался следом, поводя вокруг стволом «Азраила», готовый отреагировать густым ливнем свинца на малейшее движение. Его взорам открылось обширное помещение, облицованное кроваво-красным гранитом, отшлифованным до зеркального блеска. Формой оно напоминало шатер. В центре этого каменного шатра высилась светящаяся колонна, прозрачная и полая; внутренность колонны заполняла млечно-розовая жидкость. Самсона моментально охватило ощущение «дежа вю» — все это уже было с ним два с лишним года назад — и подземный зал-бункер и светящаяся колонна... не хватает только самого хозяина.

— Здравствуй, Георгий. Прими мои очередные поздравления, — разнесся под сводами памятный звучный голос. — Ты снова проник в мой дом. И снова без спроса. Это входит у тебя в привычку, знаешь ли.

«Ага, вот, кстати, и сам хозяин пожаловал, не заставил себя ждать», — недобро усмехнулся нунций. Голографическая фигура Антеуса Муна раза в полтора превышающая натуральную величину материализовалась в середине зала, частично заслонив собой колонну. Он был в своем изначальном прижизненном обличье — древний сухой старик, похожий на египетскую мумию. Как и в прошлый раз на нем был черный замшевый костюм, в руках — трость с серебряным набалдашником в форме головы Анубиса. Лицо — точно посмертная маска с застывшим выражением ехидства, и глаза — пронзительные, голубые, горящие холодным огнем превосходства. Но... что-то было не так, чего-то словно не хватало.

— Не с чем, — отозвался аль Рашид, настороженно оглядываясь, — в этот раз попасть к тебе на прием оказалось проще... Стареешь?

— Правда, на сей раз я не мог встретить тебя, как полагается, — согласился Антеус, — со всем радушием. Это оттого, что почти все мои силы именно сейчас задействованы в одной операции.

— В какой еще операции? — нахмурился нунций.

— Ты, наверное, спросишь, что это за операция, не так ли?

— Уже спросил.

— А я тебе, пожалуй, не отвечу, хе-хе! Да и не так много у меня слуг, по правде сказать. По твоей милости, между прочим. С твоего прошлого блицкрига прошло слишком мало времени, и мои ученые еще просто не успели подготовить свиты, достойной Антеуса Муна... Между прочим, Георгий, это еще раз подтверждает — не столь уж ты прозорлив. Как ты мог решить, что за этим дурацким «небесным воинством» стою я? М-да, ты продолжаешь меня разочаровывать. Приписать мне, Антеусу Муну, такой дурной вкус! А ответ ведь был столь очевиден! Буквально у тебя под носом. Я смог разобраться в этом без всякого расследования.