Хотел было я за ним, а потом думаю — и чего? М-да... честно говоря, в тот момент как-то не по себе мне стало, жутковато. В общем, вернулся я в свой номер, смотрю, жена, слава богу, спит; вышел на балкон — и наблюдаю следующую картину: сосед мой уже по пляжу бежит, а живот все так же руками придерживает, точно расплескать боится. Добежал до моря — и, не останавливаясь, в воду; сначала так шлепал (брызг от него!), а как глубина позволила — вплавь. Прямиком к буйкам. Тут Геляна моя проснулась: «Тима! Ну как сосед? Познакомился? Он приличный человек?» Я отвлекся, чтобы соврать ей чего-нибудь (ну не пересказывать же ей, в самом деле, всю эту бредятину), а когда снова на море посмотрел, Гоблина нигде видно не было: то ли назад вернулся, то ли заплыл так далеко.

Во-от... Однако это не конец истории. Еще нет. Слушайте, что дальше было: соседа в этот день я больше не видел, хотя, правду сказать, специально его и не разыскивал. Решил — не мое дело. Вот так.

Я на отдыхе, в конце концов! И ответственность несу прежде всего за свою супругу... Вечером на ужин не пошел, решил по пляжу прогуляться — он в это время пустынный — потому как аппетита не было да и обдумать все хотелось. Хожу, брожу, дышу морским воздухом. Вдруг наблюдаю, как в районе дикого пляжа, за территорией отеля у самой кромки воды народ кучкуется, фонариками светит, то есть суета какая-то. Я — туда. Подхожу ближе, а там служащие из администрации отеля и люди в форме местной полиции вокруг некоего продолговатого предмета столпились; руками машут, тараторят между собой по-гречески. Поскольку уже порядком темно было, они не сразу меня заметили. А когда наконец заметили, я уже успел разглядеть, чего они на берегу рассматривали... На мокрой от прибоя гальке лицом вверх лежал мой сосед — Гоблин. Мертвый, разумеется. Почему разумеется? А потому что живот у него от грудины до паха разорван был... Тут они меня увидели, руками на меня замахали: «сигноми!» да «паракало!» — уходите, мол, уходите! Я и ушел...

— Постойте, Тимур Айдарович! — перебил Ассур своего собеседника. — Как же так? Ведь я только сегодня разговаривал со служащими вашего отеля, и они мне ни о чем подобном не рассказывали. Хотя я достаточно конкретно спрашивал...

— Нужна им такая слава! Ко мне, вон, на следующее утро целая делегация заявилась. С сувенирами разными, презентами. И с единственной просьбой: чтобы об увиденном на пляже не распространялся. Это, говорят, трагическая случайность — турист был сильно нетрезв, заплыл далеко за буйки, попал на сильную волну, и она швырнула его об острые камни. Несчастный случай, представляете! Но я-то видел...

— Может, так и было?

— Ну да, конечно! А как вы объясните, что Гоблин лежал не просто с распоротым животом — он был выпотрошен! Да-да! Так хорошая хозяйка треску потрошит — брюшная полость вся пустая и чистенькая, ни одного внутреннего органа! Будто их ему кто выел. Это вам как?!

— Да-ауж...

— Вот именно, что — да уж! — усмехнулся Тимур Айдарович, явно довольный произведенным эффектом. — Ну и как вы находите мою историю?

— Весьма. Прямо мистический триллер. Жаль, я не работаю в этом жанре. Но все равно, спасибо за незабываемый вечер.

— Это как же? Надо понимать, для вашего журнала она не годится?

— Гм... не знаю, что и сказать.

— Может, вы полагаете, я все это придумал, а?

— Ну что вы, Тимур Айдарович! Такое выдумать невозможно...

— Хе-хе-хе! Согласен. А думаю, это и к лучшему. Как говаривали Лейбниц и Панглосс, все к лучшему в этом лучшем из миров... ого! смотрите-ка, за разговором вторую бутылочку-то мы с вами уговорили! Что же? Пора прощаться, так?

— Как можно?! — почти искренне возмутился Ассур. — А на посошок!

— Но бутылка — пуста. И хозяин куда-то запропастился...

— Нет-нет! Давайте перед расставанием выпьем по бокалу пива — и все!

— Почему бы нет? — раззадорился Тимур Айдарович. — Давайте. Хозяин! Хо-озяин!!

— Не трудитесь, — остановил его Ассур, — он, наверное, на кухне, не слышит. Сейчас я к нему сам схожу. Заодно выберу самое лучшее, из местных сортов.

Нунций отправился в подсобную часть ресторана, отыскал там хозяина — тот порывался обслужить клиентов сам, но Ассур убедил его не беспокоиться — и вскоре вернулся. В каждой руке у него было по бокалу.

— М-м-м! — обрадовался Тимур Айдарович его возвращению. — Янтарем наполним взбитым запотелое стекло! Как называется сей пенный напиток?

— Он называется «Кео». Замечу, что перед употреблением его принято размешивать.

— Забавно! Никогда о таком не слышал... Да» и вот еще что! — неожиданно хлопнул себя по лбу Тимур Айдарович. — Самого интерес — ного-то во всей этой истории я вам еще и не рассказал!

— Вот как? — встрепенулся Ассур. — Я само внимание!

— Дело в том, что Гоблин этот, расчувствовавшись, показал мне прошлой ночью имевшуюся у него фотографию «клиентки». Ну, той самой ведьмы, которую они с напарником столь неудачно пытались «замочить». Весьма привлекательная девица, я вам доложу! Весьма! Так вот, сегодня я с моей Геляночкой предпринял экскурсию в Метеоры... Знаете, где горные монастыри? А, бывали! Ну, вот. И представьте, кого я там совершенно случайно увидел! Ее!

— Как?! — нунций даже подскочил на стуле. — Алимпту?! Вы видели сегодня Алимпту? Она все еще в Метеорах? Этого не может быть! Где именно вы ее видели?

— На галерее одного из тамошних монастырей, — ответил Тимур Айдарович, с недоумением взглянув на Ассура. — А вы что же, знакомы с ней?

— Нет... Да... Не обращайте внимания. Но уточните, на какой галерее? Какого монастыря? Мне это важно.

Собеседник нунция задумался.

— Ну-у... название-то монастыря я, пожалуй, не вспомню, хотя... Стоит он, как и прочие, на скале, аккурат между монастырем Варлаама — там музей — и этим, как его? Один из главных считается... Да! Между Варлаамом и Гегало Метеороном.

— Монастырь Николая?

— Точно! Николаос, он самый. Мы как раз летели от Варлаама к Метеорону мимо Николаоса. И гид сказал, что этот монастырь сейчас пустует, в заброшенном состоянии, и вообще, так обветшал, что того и гляди обрушится. А потому экскурсий на него не водят. Во избежание. А я смотрю, на деревянной галерее — она прямо над пропастью нависла — сидит черноволосая девушка в эдакой задумчивой позе. И, чувствуется, уже давно. И скоро уходить не собирается. Потому как рядом — корзинка для пикника. А сидит на самом краешке галереи. Да еще спустила сквозь перила ноги — длинные такие, загорелые. Весьма! Я еще подумал, как она не боится? Галерея-то вся прогнила, пол местами провалился. Тут наш экскурсионный аэромоб пошел на вираж, приблизился к Николаосу, и девица подняла лицо. Гляжу, а это она и есть! Вот так оказия, думаю... Но я заинтригован: выходит, вы тоже каким-то боком в эту историю замешаны? Расскажите, непременно расскажите!

Но Ассур уже выбежал из таверны.

Наступила глубокая ночь, но долина Пиньоса, озаряемая Луной, лишь слегка ущербной, и подсвеченная звездной россыпью, лежала перед Ассуром как на ладони. «Глупец, старый олух, — корил себя нунций, высматривая из кабины аэроморфа монастырь святителя Николая, — предупредил Песьего царя и успокоился. Нет бы пораскинуть мозгами! А ну как тот просто не имел возможности сообщить Алимпте о засаде? Очевидно же, что она прибыла в Метеоры отдельно от прочей химерьей камарильи. И вполне может ни о чем не подозревать. До сих пор. Вот и ждет этого грандшаббата или как его там...»

Несмотря на безоблачное небо и свет луны, ночная мгла скрадывала очертания, и возвышающиеся над равниной подобно циклопической колоннаде голые скалы казались идеально цилиндрическими. В эти величественные колонны ласточкиными гнездами вросли монастыри, крытые черепичными крышами. Который же из них Николаос?

Неожиданно внимание нунция привлекли странные всполохи позади его аэроморфа. Он развернулся: высоко в небе, под самым лунным диском, завис некий огромный темный кокон, вроде аэростата. И сейчас от этого кокона одна задругой опускались неведомо из чего возникавшие гигантские ступени, будто отлитые из отверделого солнечного света. Как только ступени достигли вершины одной из скал, вниз по лестнице, вращаясь, оставляя за собой длинные шлейфы пламени, запрыгало множество причудливых колес с двойными ободьями, усеянными глазами.