— А вот и взыщу, — прорычал владыка, тоже поднимаясь. — Неужто ты всерьез рассчитывал, что я так просто отпущу тебя? Сделать такой подарок моим недругам? Ну нет!

Он махнул левым рукавом, и стоящие в оцеплении себеки разом шагнули вперед.

— Конечно, не рассчитывал, — со вздохом ответил Ассур, — а потому предпринял кое-какие превентивные меры. — И громко добавил: — Воздушная посадка!

— Что-что? — настороженно переспросил Песий царь, подавшись вперед. — А ну, берите его! Живо!

Всхрюкивая и неуклюже переваливаясь на мощных кривых ногах, себеки устремились к нунцию. Но сверху, взметнув целое облако пыли, мусора и сухой травы, уже опустился его верный аэроморф и завис в метре над землей. Легко подтянувшись на руках, Ассур вскочил в кабину и помахал рукой:

— Прощай, царь!

— До встречи, Ассур, до встречи! — хрипло пролаял тот с угрозой в голосе.

Вихревой поток сдул с головы царя капюшон, и взору дознавателя на миг явилась бугристая, покрытая глянцево-черной кожей песья морда с оскаленной безгубой пастью. Между желтых зубов пузырилась пена, лишенные век глаза бешено вращались в орбитах.

«Тоже мне, новое человечество», — проворчал Ассур, включая реактивную тягу.

Нунций открыл глаза и недоуменно покрутил головой. Кажется, он задремал. Бросил взгляд на монитор: ого, скоро уже Ларисса, столица Фессалии! Выходит, он продрых не менее часа. Ассур выбрал наугад мелодию. Выпала «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского. Однако! Подходящая музыкальная прелюдия перед встречей с Алимптой. Ладно, одернул он себя, ее еще найти нужно. Жаль, что он не сумел выведать у Песьего царя, где находятся Столпы Схизмы. Алимпта наверняка поблизости... Следовательно, эти Столпы должны быть где-то в Фессалии. Ведь именно сюда, согласно перлюстрированному им донесению и в соответствии со словами владыки Химерии, она направилась, покинув Славию. Значит, где-то здесь... Только попробуй отыщи. А отыскать нужно. Во-первых, он по-прежнему был уверен, что в разгадке тайны «явлений» Алимпта — фигура ключевая, а во-вторых... во-вторых, нужно же ее предупредить об организованной диаконом Алексием погоне! О том, что предстоящий грандшаббат в Столпах Схизмы засвечен, ее наверняка проинформирует Песий царь — это его забота. Но о братушках-стохерах ни Алимпта, ни царь ничего не знают...

Ассур вспомнил, что посланных за ней вдогон стохеров звали Гоблин и Стас. Так, во всяком случае, значилось в «приватрапорте» кардиналу Бендерасу от его тайного агента в братстве «Сторожевых Херувимов» — некоего «Экзорциста». Хотя Гоблин — скорее всего кличка. Наверняка кличка. Ведь, судя по рапорту, он из бывших уголовников. Экзорцист, среди особых примет, упоминал о наколке «ИРОК» на левом плече Гоблина...

На юго-востоке показались причудливые скальные образования. Бортовой компьютер услужливо пояснил, что это так называемые «Метеоры», ударение на втором слоге; интересны расположенными на них древними монастырями.

И тут в мозгу Ассура неоновой вывеской вспыхнули слова, сказанные когда-то поборником древнего православия архиепископом Критским Иринеем VIII: «Дам я тебе весточку к друзьям в Метеорах. Эти не подведут, в случае чего. Недаром же тамошние горные монастыри недруги наши прозвали «столпами схизмы».

Так вот где, оказывается, должен был состояться Высший Слет Падших — пресловутый грандшаббат!

Глава вторая

РОДИНА НЕКРОМАНТИИ

Закралась в сердце грусть, — и смутно

Я вспомянул о старине:

Тогда все было так уютно

И люди жили как во сне.

А ныне мир весь как распался:

Все кверху дном, все сбились с ног, —

Господь-бог на небе скончался,

И в аде сатана издох. Ф. И. Тютчев

— Они проснулись! Вы меня понимаете? Верите мне?! Они вновь проснулись!!! — Шепот Тимура Айдаровича был исполнен восторженного ужаса. Именно так — восторга и ужаса одновременно. Совершенно неподдельных. Хотя, может быть, и подогретых самую малость огненной зиванией.

С этим невзрачным на вид человечком Ассур столкнулся почти случайно. Вечер застал его в пригороде Лариссы, в крошечной таверне под названием «Трапеза Фиеста», коротающим время в ожидании заказа за бокалом сладкой коммандарии. Ассур полагал, что вполне заслужил кратковременный отдых после до предела насыщенного беспокойством и волнениями суматошного дня и потому без особых угрызений совести имеет право наслаждаться одиночеством, вином и бесконечными переливами сиртаки, доносящимися в распахнутые окна полутемного зала откуда-то со стороны набережной Пенея.

Ему как раз принесли долгожданную баранину, когда в таверну вошел низкорослый господин с некрасивым, но чем-то неуловимо располагающим к себе лицом. Ассур по рассеянности сказал хозяину «спасибо», и хотя тут же поправился и произнес более уместное «эф-харисто», но было уже поздно — посетитель немедленно признал в нем соотечественника и с видимым удовольствием поздоровался. Ассуру ничего не оставалось, как ответить тем же и, не без внутренней досады (как впоследствии оказалось — совершенно напрасной), пригласить коротышку за свой столик.

Они обменялись рукопожатием и познакомились. Сотрапезника Ассура звали Тимур Айдарович (фамилия не называлась), был он служащим энергетической компании и в Грецию, куда попал впервые, прибыл по делам фирмы, но с женой.

Поначалу разговор, как водится, вертелся вокруг погоды-природы, местных красот и достопримечательностей.

— А как вы находите Средиземное море? — поинтересовался Тимур Айдарович. — Я почему спрашиваю: мне доводилось бывать на Черном и Азовском — Меотийском болоте, как называли его древние, на Балтике... Бывал и на Каспийском — все по работе. И даже на бывшем Арале, ныне, к сожалению, вовсе усохшем. А вот на Средиземном — первый раз.

— Каждое море замечательно по-своему... — глубокомысленно изрек Ассур, — хотя замечу, что Черное, например, сильнее... гм... морем, что ли, пахнет. Знаете, только подъезжаешь к побережью, еще и моря-то самого не видно, а уж запах чувствуешь: насыщенный такой, йодистый. Может, все дело в водорослях?

— Да, да! Вы правы. А я еще вот чего приметил: цветущих растений — прежде всего кустарников — здесь изобилие; даже разделительные полосы на дорогах ими оформлены. А цвета какие яркие — глаз режет! Правда, исключительно культурные насаждения. М-да... а вот аромата от них особенного не исходит. Обращали внимание? Нюхаешь, нюхаешь... — Тимур Айдарович для наглядности повертел головой и, поднеся кончики пальцев к ноздрям, втянул в себя воздух.

И неожиданно сменил тему: — Кстати, раз вы эллин со стажем, не посоветуете, что мне заказать из традиционной кухни?

— Сефталию пробовали?

— А что это за блюдо?

— Рубленое тушеное мясо, приготовленное в свином желудке. Если не пробовали — очень рекомендую.

— Свинину — увы! — не ем.

— Что ж... тогда, пожалуй, котлеты-кефтедес. Они из козлятины делаются. Тут их жарят на открытом огне в оливковом масле с кориандром, тмином, еще какими-то местными травами... А на гарнир — рис, приготовленный с шафраном. У здешнего хозяина кефтедес весьма неплохи. Весьма!

Пока новый знакомый делал заказ, Ассур решил задать вопрос, действительно его интересующий. Свой ужин он закончил, и потому от ответа на этот вопрос зависело, стоит ли ему еще задерживаться или можно уже откланяться.

— Вы, Тимур Айдарович, в каком отеле отдыхаете, не в «Золотом осле»?

— Да, там, — кивнул тот. — А как догадались?

— Так это ближайший... Позвольте еще поинтересоваться: номер ваш на каком этаже?

— На пятом, — пожал он плечами. — А какая разница?

Ассур внутренне подобрался: второе совпадение подряд — весьма неплохо. Уже можно говорить об удаче. Значит — и дальше повезет. Если, конечно, не теряться, а резко брать эту капризную дамочку — удачу — за задницу.