Кучеренко подошёл, когда Максим в очередной раз остановился возле печи.

— Всё проверяешь?

— Хочу видеть, как идёт работа.

— Идёт нормально. Мы всё рассчитали. Печи установим, краны смонтируем. Потом займёмся формами и стержнями, наладим термическую обработку. Главное, чтобы оборудование не подвело.

— Расчёты — это хорошо. Только мне нужно, чтобы всё заработало, а не осталось в чертежах и отчётах.

Кучеренко усмехнулся.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Мне самому хочется увидеть первую нормальную отливку. Столько сил на всё это ушло.

Они некоторое время молча наблюдали за работой монтажников. Потом Кучеренко спросил:

— А что там с пушкой? Грабин не торопит?

— Торопит, конечно. У него свои задачи, у нас свои. Первые образцы обещал через месяц.

— Значит, к весне можем получить и пушку, и башню?

— Можем, если всё пойдёт по плану.

Максим не стал говорить вслух о том, что планы на войне редко выполнялись без задержек. То не хватало людей, то подводила железная дорога, то приходилось срочно переключаться на другую задачу. Но если заранее исходить из того, что ничего не получится, можно было вообще не начинать.

Он ещё раз осмотрел печь и направился к выходу. Впереди была первая плавка, а за ней уже гораздо более сложная работа.

Первая плавка

Первую плавку провели примерно через две недели.

К этому времени оборудование смонтировали, проверили и прогрели. Шихту подготовили заранее. Для пробной отливки сделали форму, пока несложную: никакой башни, только обычную болванку. Нужно было убедиться, что печи работают как положено и металл удаётся получить с нужными свойствами.

В цехе собрались все, кто имел отношение к запуску литейного производства. Пришли Максим, Кошкин, Кучеренко, инженеры-литейщики, формовщики и термисты. Даже Козырев заглянул. Он не был специалистом по металлу, но понимал, какое значение имеет этот день.

Главный инженер-литейщик осмотрел оборудование, обменялся несколькими словами с рабочими и наконец объявил:

— Начинаем.

Электроды опустились. Печь загудела, и вскоре внутри появилось яркое свечение. Металл постепенно разогревался и плавился. Рабочие следили за приборами, проверяли показания, переговаривались короткими фразами.

Максим стоял в стороне. Он не собирался вмешиваться в работу специалистов только потому, что формально занимал более высокое положение. Здесь всё зависело от людей, которые знали металл и умели с ним обращаться. Его задача заключалась в другом: обеспечить им возможность работать.

Плавка заняла несколько часов. Когда металл был готов, его залили в форму. Дальше оставалось ждать. Форма остывала медленно, и инженеры внимательно следили за температурой, не позволяя никому торопить процесс.

Наконец пришло время раскрывать форму.

Рабочие приступили к делу, и вскоре перед ними показалась отливка. Простая серая болванка, ещё тёплая, с заметными неровностями на поверхности. Ничего особенного на первый взгляд. Но металл был получен здесь, в Красноярске, в новом цехе, на оборудовании, которое ещё недавно существовало только в планах и заявках.

— Есть, — негромко произнёс инженер.

Максим подошёл ближе и внимательно осмотрел отливку. В некоторых местах виднелись раковины, поверхность получилась не совсем ровной. Однако для первой попытки это не стало неожиданностью.

— Ну что скажете? — спросил он у литейщика.

Тот провёл рукой по краю отливки, осмотрел её ещё раз и ответил:

— Для первого раза нормально. Есть над чем работать, но ничего страшного. Надо сделать ещё несколько отливок, посмотреть, как ведёт себя металл, набить руку. Потом можно будет переходить к башне.

— Сколько времени потребуется?

— Неделя. Может, две. Нужно подготовить формы, стержни, проверить расчёты. Сложная отливка, тут торопиться нельзя.

— Тогда готовьте. Как только будете уверены, что всё сделано правильно, начинайте.

Максим ещё раз посмотрел на болванку. Она не была ни красивой, ни особенно впечатляющей. Но сейчас ему было достаточно того, что оборудование работало, металл плавился, а люди осваивали новое производство.

Первый результат получили. Теперь нужно было закрепить успех.

Он вышел из цеха. На улице стоял мороз, снег скрипел под ногами. Максим вдохнул холодный воздух и направился к машине. В голове уже крутились следующие задачи. Пробная отливка была только началом. Впереди оставалась башня, а вместе с ней и новые сложности.

Письмо от Грабина

Через несколько дней в кабинет принесли письмо от Грабина. Максим вскрыл конверт прямо за столом.

Письмо было коротким, без лишних рассуждений:

'Товарищ Егоров!

Работа над 100-мм пушкой продолжается. Первые образцы прошли испытания на полигоне. Результаты хорошие. Ствол выдерживает нагрузку, затвор работает надёжно, баллистика соответствует расчётной.

Отдельно хочу доложить об одном решении, которое мы применили на опытных образцах. Мы установили на ствол эжектор пороховых газов. Принцип простой: часть пороховых газов отводится через специальные отверстия в стволе и выбрасывается наружу, создавая разрежение в казённой части. За счёт этого газы, которые обычно идут в боевое отделение после открытия затвора, отсасываются через ствол наружу.

Предварительные испытания показали интересный эффект. Загазованность боевого отделения снижается на порядки даже при неработающей вентиляции, а такое в бою происходит постоянно. Это не только облегчает работу экипажа, но и повышает безопасность: отравление пороховыми газами в замкнутом пространстве башни вещь известная и опасная.

Считаю, что это решение нужно закладывать в конструкцию серийных орудий. Жду вашего решения по башне. Если размеры не изменятся, то готов передать первые три образца. С уважением, Грабин'.

Максим перечитал письмо, затем ещё раз пробежал глазами последние строки. Три пушки. Это уже было не обещание на будущее, а вполне конкретный результат. Теперь главное, чтобы башня соответствовала требованиям и не пришлось переделывать половину конструкции из-за несовпадения размеров.

Он позвонил Кучеренко.

Тот пришёл быстро, всё ещё держа в руке какие-то чертежи.

— Грабин готов передать пушки. Три образца. Нам нужно подтвердить точные размеры башни.

— Размеры у нас есть. Снимали с макета. Если ничего не изменилось, можно отправлять.

— Тогда отправляй, также скажи, что насчет эжектора полностью поддерживаю. И готовь башню к обработке. Как только получим первую отливку, будем растачивать погон и готовить посадочные места.

Кучеренко кивнул.

— Сделаем.

Он забрал необходимые бумаги и вышел. Максим остался один. Подошёл к окну, посмотрел на заводские корпуса. В третьем цехе шла работа. Печи были установлены, оборудование запускали и проверяли, специалисты осваивались на новых местах.

Письмо Грабина означало, что работа над новым танком постепенно переходила к следующему этапу. Однако Максим не позволял себе радоваться раньше времени. Пушка могла быть готова, но её ещё предстояло установить, проверить и испытать в составе машины. А для этого требовалось довести до ума башню.

Он вернулся к столу и занялся текущими делами. Их, как всегда, хватало.

Первая башня

Первую башню отлили примерно через две недели.

Подготовка оказалась куда сложнее, чем при изготовлении пробной болванки. Формовщики собирали многосекционную форму, проверяя размеры и соединения. Стерженщики занимались внутренними полостями. Термисты готовили оборудование для последующей обработки. Каждый этап требовал внимания, и любая ошибка могла испортить результат всей работы.

Максим старался заглядывать в цех каждый день. Он видел, как люди устают, как спорят над чертежами, как снова и снова перепроверяют расчёты. Иногда ему казалось, что работа движется слишком медленно. Но стоило вспомнить первую плавку, и он понимал: другого пути нет. Нельзя освоить сложное производство одним приказом.