На другом конце провода усмехнулись.
— А точно вернёте?
— Верну, — без колебаний ответил Максим.
— А где потом людей наберёте? У вас же и так каждый человек на счету.
— Есть у меня одна мысль. Позвоню Тимошенко, попрошу, чтобы он дал волшебного пенделя врачебным комиссиям. Пусть направляют к нам тех, кого комиссовали после ранений или признали негодным к строевой службе. На заводе такие люди принесут куда больше пользы, чем в тыловых частях. Будут собирать технику, которая нужна фронту.
Черненко немного помолчал, обдумывая услышанное.
— Ну, смотри. Договорились. Людей подготовлю.
— Спасибо, товарищ Черненко.
Максим положил трубку и тут же набрал следующий номер. С Тимошенко разговор предстоял не самый простой, но откладывать его не имело смысла.
Ответили не сразу.
— Тимошенко слушает.
— Доброго вечера, товарищ Тимошенко. Егоров у аппарата.
— Слушаю вас, товарищ Егоров.
— Нужны люди для производства. Вопрос срочный.
Тимошенко тяжело вздохнул.
— Егоров, если бы я тебя не знал, давно бы уже послал куда подальше. У нас война, если ты вдруг забыл. Никого демобилизовать я не собираюсь. Мы и так выполняем твои заявки, вытаскивая специалистов из действующих частей. Больше людей взять просто неоткуда.
— Да я и не прошу здоровых солдат, товарищ Тимошенко. Это было бы неправильно, да и сам прекрасно понимаю, что на фронте каждый человек нужен. Но есть другая категория. Те, кого комиссовали по ранению, кто признан негодным к строевой службе. Вот их и нужно направлять к нам. Попросите врачебные комиссии не затягивать с решениями. Условия на заводе обеспечим. Нам нужны рабочие руки, а не обязательно люди, способные бегать с винтовкой. На данный момент потребуется примерно тысяча человек.
В трубке раздался смех.
— Волшебного пенделя, значит? Ну, это я могу. Будет тебе твоя тысяча.
Максим даже не сразу нашёлся, что ответить. Он ожидал сопротивления, долгих объяснений и необходимости доказывать, почему завод не может обойтись своими силами.
— Тогда ещё одна просьба. Можно сразу организовать эшелон? Чтобы людей отправили централизованно, а мы уже здесь встретим и распределим.
— Хорошо. Эшелон будет. Я лично прослежу, чтобы всё оформили и вам сообщили.
— Благодарю, товарищ Тимошенко.
Разговор закончился. Максим положил трубку и откинулся на спинку кресла. По крайней мере, с людьми для сельхозтехники вопрос сдвинулся с мёртвой точки. Теперь оставалось дождаться обещанных рабочих и подготовить для них места.
Работы меньше не становилось, но иначе и быть не могло. Завод должен был не только выпускать танки. Вокруг него постепенно складывалась целая производственная система, и каждый новый участок тянул за собой десятки других задач.
Три недели спустя
Начальник продовольственного отдела буквально влетел в кабинет Максима. Обычно этот человек держался сдержанно, говорил негромко и без лишних эмоций. Сейчас же на его лице было такое выражение, словно ему сообщили о скорой победе в войне.
— Товарищ Егоров! Эшелон с продуктами прибывает послезавтра! И это ещё не всё. В следующие два дня придут ещё два эшелона. В последнем будет тушёнка!
Максим не удержался от улыбки.
— Тушёнка — это хорошо. Очень хорошо. Готовьте склады к приёму. Если понадобится дополнительный транспорт, берите. Людей тоже не жалейте. Разгрузить всё нужно быстро, без задержек. Если кто-нибудь начнёт возмущаться, ссылайтесь на меня. А если возникнут серьёзные проблемы, подключим Козырева.
Начальник продовольственного отдела закивал и почти бегом направился к выходу. Теперь ему предстояло организовать приём такого количества продуктов, а это была задача не из простых.
Максим проводил его взглядом и тоже поднялся. Однако до своего кабинета он дошёл не сразу. Уже там, сев за стол, он случайно посмотрел в окно. На заводском заборе поверх обычных ограждений тянулась колючая проволока.
И тут его словно током ударило.
Уголовники.
Продовольствие предстояло не просто получить, но и доставить на завод. Эшелоны могли ограбить ещё на станции, а машины ограбить по дороге к проходной. В условиях военного времени продукты стоили дорого, и люди, готовые наживаться на чужой беде, вполне могли попытаться ими завладеть.
Максим поднялся и направился к Козыреву.
Тот, едва увидев его, нахмурился. Судя по всему, по выражению лица Максима он уже научился определять, что сейчас появится очередная проблема.
— Что опять случилось? — спросил Козырев. — И даже не думай скрывать. Потом всё равно узнаю, а разговор будет гораздо неприятнее.
— Да ничего пока не случилось. Завтра начинают прибывать эшелоны с продовольствием. В следующие два дня тоже будут поставки. Продуктов хватит примерно на два месяца, а если прибавить наши запасы, то и вовсе на три с половиной.
Козырев удивлённо посмотрел на него.
— Это, конечно, хорошо. Но почему ты пришёл ко мне с таким лицом?
Максим кивнул в сторону окна.
— Потому что всё это ещё нужно довезти. А у нас есть уголовники. Давай поспорим на рубль, что они уже знают о предстоящих поставках и готовятся к налёту. Либо попытаются ограбить вагоны прямо на станции, либо нападут на машины по дороге к заводу. С начала войны сколько уже было таких случаев? На рабочих нападали, людей избивали, грабили. Нескольких так до сих пор и не нашли.
Козырев перестал улыбаться. Он задумался, потом медленно произнёс:
— А зачем им нападать на рабочих? Что они там могут взять?
Максим посмотрел на него с удивлением.
— А ты сам как думаешь?
Козырев замолчал. До него наконец дошло, что дело может быть куда серьёзнее обычного разбоя.
— Немецкая разведка, — сказал он после короткой паузы. — Если кто-то целенаправленно нападает на рабочих, значит, ему нужно не только ограбление. Надо выяснить, что у нас происходит, кто работает, что производим. Возможно, собирают сведения для немцев.
— Вот именно. Поэтому давай подумаем, как действовать. Что там у вас за хитрая учебка с курсантами?
Козырев сначала нахмурился, но затем выражение его лица изменилось. Он понял, куда клонит Максим.
— А что ты на меня так смотришь? В девятом цехе постоянно что-нибудь мастерим. Даже отдельный закуток с мастером выделили. Если понадобится, люди найдутся. Только вопрос с начальством нужно решить. И не забудь: продукты нужны не только заводу. Им тоже надо чем-то питаться.
— С начальством разберёмся, — ответил Максим. — Главное, чтобы на станции и по дороге всё было под контролем.
На следующее утро дежурный смены доложил, что вокруг станции началось какое-то нездоровое оживление. Появились незнакомые люди, которые явно не собирались просто так стоять на морозе и смотреть на прибывающие составы. По описанию дежурного, лица у них были такие, что смотреть на них хотелось исключительно через прицел.
Максим выслушал доклад и переглянулся с Козыревым. Тот лишь коротко кивнул: опасения, похоже, подтверждались.
— Значит, действуем так, — сказал Максим. — Машины идут к заводу только в сопровождении. Колонна должна быть не меньше пяти машин. На станции организовать скрытую охрану. Никакой самодеятельности. Если уголовники попробуют напасть, а они, судя по всему, попробуют, будем решать вопрос по-другому.
Охрану усилили. Подготовка шла без лишнего шума, чтобы не спугнуть тех, кто уже присматривался к эшелонам.
На следующий день прибыли сразу два состава. Разгрузку провели быстро, без серьёзных задержек. Машины отправлялись на завод под охраной, а наблюдатели продолжали докладывать о подозрительных людях вокруг станции. Те крутились неподалёку, присматривались к происходящему, но приблизиться не решались. Усиленная охрана была заметна и на станции, и на дороге.
Однако расслабляться было рано.
Следующий эшелон должен был прибыть ночью.
Утром Козырев зашёл к Максиму. По его лицу было понятно, что ночь прошла не так, как хотелось бы.
