— Крепление надёжное?

— Проверяли на предыдущих испытаниях, — ответил Максим. — Сейчас повторили проверку. Смещения нет.

— А броня?

— Лобовая плита — сто миллиметров под углом. Башня — до ста пятидесяти.

Жуков помолчал, обдумывая ответ.

— Хочу проверить сам.

Максим понял, что речь идёт о броневой защите, и сразу предложил решение.

— Товарищ генерал армии, для этого у нас есть первый прототип. Его можно использовать для стрельб. На серийный образец он уже не пойдёт, но для проверки брони вполне пригоден.

— А он вам больше не понадобится?

— Для дальнейшей работы он своё дело сделал. Его можно оставить как учебный образец. Зато мы сможем проверить броню и оценить результаты попаданий, не рискуя третьим танком.

Жуков кивнул.

— Тогда готовьте.

Первый прототип вывели на огневой рубеж. Перед стрельбами из него выгрузили боекомплект, слили топливо. Внутрь поместили манекены, чтобы оценить возможные последствия попаданий для экипажа.

Жуков решил сам участвовать в проверке.

Нам предоставлена немецкая восьмидесятивосьмимиллиметровая зенитная пушка. Именно она является главной угрозой для нашей бронетехники в будущем. Сейчас начнём обстрел корпуса с двух тысяч метров и шагом в двести метров, до тысячи. После шаг уменьшится до ста метров.

Он повернулся к Громову.

— Товарищ Громов, ведите журнал испытаний. Его заверенную копию отправим в ГАБТУ.

Громов кивнул и раскрыл папку. Расчёт занял позицию у орудия. Первый снаряд зарядили, наводчик поймал в прицел лобовую плиту танка.

Жуков обвёл взглядом собравшихся.

Он повернулся к Громову.

— Товарищ Громов, ведите журнал испытаний. Его заверенную копию отправим в ГАБТУ.

Громов кивнул и раскрыл папку. Расчёт занял позицию у орудия. Первый снаряд зарядили, наводчик поймал в прицел лобовую плиту танка.

Дистанция — две тысячи метров. Выстрел. Снаряд ударил в броню, брызнули искры, но пробоины не было. Ни в лобовой проекции, ни при обстреле под углом до шестидесяти градусов включительно броня выдержала.

Отметили результат. Следующий рубеж — тысяча восемьсот метров. Снова выстрел, снова вмятина на броне. Пробоины нет.

Тысяча шестьсот. Снаряд ударил в башню. Броня держала.

Тысяча четыреста. Попадание в борт. И снова броня выдержала.

Жуков направился к танку. Он осмотрел вмятины, внимательно изучил повреждения, провёл рукой по металлу. Остальные стояли неподалёку и ждали его оценки.

— Хорошая броня, — наконец сказал он. — Крепкая. Если бы все наши танки были такими…

Он не договорил.

Максим понимал, о чём думает Жуков. На фронте броня решала многое. Немецкие противотанковые орудия становились всё опаснее, и сорокапятимиллиметровая лобовая броня Т-34 уже не всегда обеспечивала необходимую защиту. Армии требовалась новая машина, способная выдерживать более серьёзные попадания и при этом сохранять подвижность и огневую мощь.

Жуков ещё раз посмотрел на повреждённый танк, затем повернулся к Максиму.

— Танк принят. Готовьте документы.

— Есть, товарищ генерал армии.

В этот момент Максим впервые за долгое время позволил себе немного расслабиться. Он не показывал этого окружающим, но понимал, насколько важным был результат. Месяцы работы, бесконечные переделки, ночные испытания и споры в цехах наконец привели к решению, ради которого всё затевалось. Теперь предстояло самое трудное — превратить удачный прототип в серийную машину.

Вечером собрались в штабной палатке. На столе лежали результаты испытаний, записи по стрельбам и документы, которые требовалось оформить после приёмки. Жуков сидел во главе стола. Рядом расположились Громов, Кошкин, Кучеренко и Воронцов. Максим занял место напротив.

Жуков дождался, когда все усядутся, и заговорил:

— Товарищи, сегодня мы приняли новый танк — Т-54. Машина показала себя с лучшей стороны. Ходовая, двигатель, пушка, броня — всё работает как надо. Акт приёмки я подпишу.

Он сделал паузу, обвёл взглядом присутствующих и продолжил:

— Но это только начало. Теперь нужно запускать серию. И не просто запускать, а обеспечить такое качество, чтобы каждый танк был не хуже того, который мы сегодня проверяли. Понятно?

— Понятно, — ответил Максим.

— Тогда работайте. Через месяц я жду вас в Челябинске.

Максим поднял голову. Такой поворот он ожидал, но не был уверен, когда именно последует приглашение.

— В Челябинске, товарищ генерал армии?

— Да. Там сейчас работает Котин. Он занимается тяжёлым танком, тем самым, чертежи которого вы ему отправили.

Максим вспомнил материалы по ИС-3, которые передал в Челябинск несколько месяцев назад. Тогда он рассчитывал, что местные конструкторы смогут использовать эти наработки и быстрее выйти на готовый образец.

— Работа продвигается?

— Продвигается, — ответил Жуков. — Котин докладывает, что первые образцы будут готовы к концу лета. Я собираюсь посмотреть, что у них получилось. И хочу, чтобы вы поехали со мной.

Максим не сразу ответил. Он понимал, что приглашение связано не только с поездкой. Жуков хотел, чтобы он посмотрел на работу челябинских конструкторов, оценил результат и, если потребуется, помог разобраться с возникшими проблемами. Возможно, предстояло снова включаться в работу над новой машиной, на этот раз тяжёлой.

— Я поеду, — сказал он.

— Хорошо. Через месяц. Готовьтесь.

Жуков поднялся, пожал руки присутствующим и вышел из палатки. Вскоре послышался звук заведённого двигателя, затем машина выехала за ворота.

Максим остался за столом. Перед ним лежала карта, рядом — документы по испытаниям. Он смотрел на них и мысленно раскладывал предстоящие дела по порядку. Сначала нужно было вернуться на завод и наладить подготовку к серийному производству. Затем — поездка в Челябинск, встреча с Котиным и работа над тяжёлым танком.

Одно дело сменялось другим, и времени на передышку практически не оставалось. Но главное на этом этапе было сделано: Т-54 приняли. Теперь завод должен был подтвердить, что способен выпускать такие машины не единицами, а серийно.

Максим снова взялся за документы.

Обратный путь занял те же два часа. Колонна вернулась на завод. Танки загнали в цех, и работа началась почти сразу. Кучеренко первым делом собрал бригадиров, чтобы обсудить, какие изменения необходимо внести в организацию сборки и как подготовить оборудование к следующему этапу.

Максим подошёл к нему, когда тот закончил разговор с рабочими.

— Теперь серия. Третий прототип принимаем за эталон. Все остальные машины должны собираться по его образцу.

— Понял, — ответил Кучеренко. — Начнём готовить производство. Нужно будет проверить оснастку, распределить работу между бригадами и определить, какие узлы лучше собирать отдельно.

— Составь план. И не забывай, что мы не можем позволить себе повторять ошибки первых двух машин. Если видишь, что какой-то участок не справляется, докладывай сразу. Лучше решить проблему сейчас, чем обнаружить её после выпуска десятка танков.

— Сделаем.

Кошкин уже продолжал работу с документацией, Воронцов занимался подготовкой оборудования и станков, Козырев разбирался с кадрами. Каждый получил свою задачу, и теперь требовалось свести все направления в единый рабочий план.

Максим зашёл в кабинет и сел за стол. Перед ним лежали чертежи Т-54. Он перелистал несколько страниц, задержался на схеме моторного отделения, затем отложил папку. Через месяц предстояло ехать в Челябинск. Там его ждал Котин, а вместе с ним — ИС-3 и новые задачи, которые пока ещё невозможно было оценить в полной мере.

Он понимал, что впереди много работы. Приёмка танка не означала, что все проблемы исчезли. Теперь нужно было наладить выпуск, обеспечить качество сборки и подготовить производство к растущим требованиям фронта. И всё это предстояло делать в условиях войны, когда нехватка людей, оборудования и времени ощущалась на каждом участке.