— Слышал мастера? Идём дальше, проход не трогать. А всё железо оставляем здесь. Оружие, инструменты, мелочь на поясах — проверяйте друг друга. Дальше с ним нельзя.
В боковую нишу слева от пролома сложили палаши, ножи, колчан стальных дротиков и оставшиеся клинья. Снятые пряжки, крючки и заклёпки ссыпали туда же; ремни завязали узлами. Мин положил поверх оружия резак Вэня в ножнах и нож из-за голенища. Из ящика Те Ню выбрал тонкий костяной клинышек и заткнул за пояс.
Кузнец всё ещё держал кувалду у груди.
— Те Ню, — позвала генерал.
— Да слышу я…
Он вытер расписанный боёк рукавом, поцеловал его и присел у ниши. Уложил кувалду на свёрнутую тряпицу, поправил рукоять.
— Жди. На обратном пути первым делом за тобой.
Мин дождался, пока кузнец отойдёт, и провёл кистью по краям ниши, замыкая «Знак Сокрытия». Оружие исчезло за глухой стенкой камня. Те Ню ещё раз оглянулся, взвалил на плечо костяной молот и пошёл вслед за отрядом.
* * *
Столичная экспедиция добралась до плиты на глубине восьмисот метров только к вечеру. Багровый полумрак в расщелинах уже сменился густой темнотой.
Спуск по «готовому следу» обошёлся Чжэн Ифаню в пятерых воинов. Твари, которых начертатель пустил на столичный отряд, после удара старейшины Ина забились в боковые трещины второго яруса. Теперь они кидались на всё, что шевелилось на канатах. Подол парчового халата молодого господина потемнел от грязи и чужой крови. Настроение испортилось окончательно.
Он шёл к нижнему перешейку в полной уверенности, что застанет там потрёпанный гарнизон Е Цинъянь, который в отчаянии скребёт костяными пиками неприступную стену.
Вместо этого свет факелов передового отряда выхватил широкий арочный проход между двумя глыбами расколотой плиты.
Главный формационный мастер экспедиции Сунь Цзянь, сухонький седобородый старик в шапочке с серебряными триграммами, подбежал к пролому первым. Опустился на колени, провёл пальцем вдоль дорожки железных опилок и вытащил из трещины стальной клин со сплющенной шляпкой.
— Ну⁈ — раздражённо окликнул его Чжэн Ифань, подходя со свитой. — Чем они её пробили, мастер Сунь? Не слышно же взрывов было.
— Они не жгли порох, молодой господин, — глухо произнёс Сунь Цзянь, глядя на кусок стали. — Этот мальчишка заставил саму плиту вогнать клинья себе в сердцевину.
Тридцать лет Сунь Цзянь подавлял тягу таких преград многослойными печатями, тратил корзины дорогого нефрита и всё равно терял людей от обратных выбросов. А безродный юнец развалил древний заслон одним ударом.
Сунь Цзянь сжал холодный клин в кулаке и опустил глаза. Больше он ничего не сказал. Взбешённый Ифань прикрикнул на носильщиков и погнал отряд дальше, в пролом.
Старейшина Ин на рассыпанные опилки и клинья даже не взглянул.
Сутулый старик в сером балахоне задержался у правого края арки. Там от осевшей глыбы торчал выступ. Кто-то срезал мешавший проходу кусок звёздного железняка длиной в полшага, чтобы люди не рвали о него плащи.
Ин провёл подушечкой пальца по месту среза.
Поверхность была гладкой, словно отполированной. Ни скола, ни трещины, ни следа пилы или клинка. Камень будто вычеркнули из пространства одним движением пальца.
Ин убрал руку в рукав. Когда экспедиция встала лагерем чуть ниже перешейка, старый мастер Зарождения Духа сел на отдельный камень, подальше от костров. Весь вечер он вполголоса разговаривал сам с собой и раз за разом водил пальцами перед глазами.
* * *
За несколько часов до этого, едва отряд Е Цинъянь спустился на две сотни шагов ниже расколотого заслона, старый Крот вдруг сбавил шаг.
Узкая каменная полка уходила под нависший козырёк чёрного шлака. В правой стене разлома чернела косая щель не шире плеч взрослого мужчины. Нижнюю часть входа завалило острым щебнем. Края до самого верха покрывал густой иней. Он слабо поблёскивал в полумраке — такой же налёт въелся в сплющенное жало резца на полке у старика.
Ху Сань остановился перед расщелиной, стянул со спутанных седых волос потёртую шапку и прижал её к груди вместе с холщовым узлом.
— Здесь, — выдохнул старик.
Отряд остановился. Солдаты с опаской косились на края щели. Даже под защитой костяных оберегов оттуда тянуло таким холодом, что кожа на руках покрывалась мурашками.
— Четыре года назад сюда артель моего А-Чжуна зашла, — заговорил Ху Сань быстро и глухо, глядя мимо Мина в тёмное устье щели. — Шесть парней было, все молодые, глазастые. Надзиратель Гэ их тогда в ведомость «щупами» записал и погнал вниз — искать обходную щель под магнитный заслон. В тот год окно затишья на день раньше срока схлопнулось. Все верхние партии на канатах подняли, а моих внизу оставили. А через год, в малую продушину, выбросом со дна выплюнуло на второй ярус один только резец с его насечками. Там я его у клетей и подобрал.
Старик перевёл дыхание, скомкал шапку в здоровых пальцах и вдруг отступил от щели:
— Я тебе, господин мастер, у землянки поклялся дорогу показать, и слово своё сдержал. А ты мне ничего не должен. В этой щели такой мешок сидит, что с него живьём не выходят. Окно короткое, сверху вон столичные на пятки наступают. Не лезь туда ради мертвецов, мастер Мин. Посмотрел я, где сын лежит, поклонился камню — и будет с меня.
Сотник Фань Лэй подошёл ближе, заглянул за край и хмуро кивнул:
— Старик дело говорит, мастер. Тяга внутри дурная, аж зубы ломит. До самого дна ещё два перехода по неизвестным уступам. Рисковать единственным начертателем ради костей четырёхлетней давности нельзя.
Мин снял с плеч тяжёлую дорожную суму и положил её у стены разлома.
— Я сказал, что «поможем найти» — значит, поможем, — спокойно ответил он, проверяя завязки на рукавах. — Слово обратно не берут. А отряду как раз пора сделать привал, с рассвета без остановок идем. Разогрейте еду, перевяжите кому что натёрло. Я вернусь быстрее, чем у вас вода в котелках закипит.
Е Цинъянь посмотрела на Мина, потом на старика, застывшего с шапкой в руках. Вставила нижний конец древка копья в расщелину у стены:
— Отряду привал на полчаса. Сюй Чэн — двух дозорных к верхнему повороту.
Мин кивнул ей, сдвинул в сторону камни, загромождавшие низ прохода, и шагнул за кромку. На его плечах сидела притихшая Ши Эр.
Едва стены сомкнулись за спиной, магнитная тяга усилилась. Обычному практику Ядра без защиты здесь хватило бы полвдоха, мешок вывернул бы его меридианы и вытянул крупицы железа из крови прямо сквозь кожу.
Пурпурно-золотая оболочка вокруг Мина и девочки чуть заметно дрогнула и отвела тягу в стороны.
Через сотню шагов лаз вывел в низкую глухую пещеру с покатым сводом. Мин зажёг небольшой факел и поднял руку.
В глубине пещеры застыли шестеро.
Буря настигла их четыре года назад, и с тех пор ни один не сдвинулся с места. Двое у левой стены всё ещё сжимали тяжёлые кирки. Трое в середине пригнулись, закрывая головы локтями. Последний, самый рослый и широкоплечий, лежал у дальнего выступа, привалившись спиной к скале и прижав подбородок к груди.
Все шестеро с головы до пят обросли толстой серой коркой намагниченной звёздной пыли. За четыре года железный иней покрыл куртки, волосы и лица, превратив людей в неподвижные рудные изваяния. Под полупрозрачным верхним слоем ещё угадывались закрытые веки и побелевшие губы.
Ши Эр легко соскользнула с плеч Мина на каменный пол.
Девочка без страха пошла между застывшими фигурами и заглянула в лицо каждому. Возле пятерых она только грустно качала головой. У последнего парня остановилась, наклонилась и прижала ухо к груди, покрытой сизым панцирем.
— Папа, иди сюда скорее! — вполголоса позвала малявка, поворачивая к нему взволнованное личико. — Этот живой! У него там внутри сердце стучит, только очень-очень медленно!
Мин в два шага оказался рядом, опустился на колено и приложил ладонь к ледяному рудному наросту на шее парня.
