Верена отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— И что нам делать? Джедаев больше нет. Империя уничтожила их. А империи сдаваться я тоже не хочу.
Алекс медленно кивнул, затем подошел к сейфу в углу кабинета. Он ввел код, и массивная дверь беззвучно открылась, обнажив содержимое — несколько древних артефактов, среди которых выделялся небольшой пирамидальный кристалл темного цвета с серебристыми прожилками.
— Помнишь базу Дуку? — спросил он, осторожно извлекая контейнер с чем-то. — Помнишь я спрашивал тебя про Крею? Это тот самый голокрон.
Он показал ей кристалл.
— Она создала его. Та самая Крея…
Верена уставилась на голокрон с смесью страха и любопытства.
— Ты хочешь активировать его?
— Если честно не очень. Это огромный риск. Но я не знаю никого, кто мог бы помочь. — отметил он. — Сегодня утром ты чуть не уничтожила дроида. Я тоже немного не в себе. Мы теряем контроль. И с каждым днем становится хуже. А еще я хочу посмотреть на нее.
— Но что если она попытается нас изменить? Ты сам говорил, что ее голокрон был у Дуку.
Алекс задумался. Действительно, связь была подозрительной. Граф Дуку был джедаем, который перешел на сторону сепаратистов. От Шайра он слышал, что тот был ситхом. Может быть. И у него был голокрон Креи…
— Я изучал теорию по голокронам в КТИ. Помнишь, я рассказывал тебе о доценте Велл? — сказал Алекс, проверяя настройки интерфейса. — Она передала мне архив лекций о голокронах еще в институте. Мне никогда не хватало времени изучить всё. Тогда меня больше интересовали гипердвигатели, но теперь эти знания пригодились. Посмотрим?
* * *
— Кай-Ден Мул, — прочитал Алекс подпись на кристалле данных. — 'Записки мастера Кай-Ден Мула, архивариуса Храма джедаев на Коррелии. Тема: настройка голокрона и единение с древней мудростью…
Записи триста лет. Алекс вставил кристалл в голопроектор и активировал его. Появилась голограмма крепкого старика с довольно жестким, но спокойным взглядом.
Голографическая фигура материализовалась с характерным мерцанием, её контуры обрели чёткость. Мастер-архивариус — седовласый джедай с проницательными глазами — начал говорить размеренным, академическим тоном:
«Приветствую вас, падаваны. Сегодня мы погрузимся в одну из самых сложных и почитаемых технологий джедайского ордена — искусство создания голокронов.»
Мастер поднялся из-за стола, его движение было неспешным, исполненным достоинства. Проведя рукой по седой бороде — жест, выдававший многолетнюю привычку к глубоким размышлениям — он продолжил:
«Отбросьте романтические представления о „запечатлении души в кристалле“. Мы имеем дело с точнейшей наукой копирования сознания, основанной на принципах, которые наши предшественники разрабатывали тысячелетиями. Сами кристаллические заготовки — произведения древних мастеров, чья технология утрачена безвозвратно. Их количество строго ограничено, и практически все они сосредоточены здесь и в Великом храме на Корусанте.»
Его голос приобрёл торжественные нотки:
«Если ваши познания достигнут должного уровня, если вы докажете свою готовность, вы удостоитесь чести создать собственный голокрон. Но прежде изучим сам процесс.»
Одним плавным движением пальца мастер активировал голопроектор. В воздухе засияла сложная схема кристаллической матрицы, её грани переливались в голубоватом свете. Голос архивариуса стал строже, обрёл академическую точность:
«Голокрон представляет собой синтетический разум, обученный имитировать конкретную личность с максимальной точностью. Процесс его создания включает шесть критически важных этапов, каждый из которых требует безупречного исполнения.»
Мастер начал размеренно перемещаться вокруг голографического проектора, руки заложены за спину в классической позе наставника:
«Первый этап — подготовка качественного источника информации. В нашем случае источником служит сам создатель голокрона.»
На голограмме проявилась детализированная схема человеческого мозга с пульсирующими нейронными путями. Мастер остановился, задумчиво потирая висок:
«Как любая система машинного обучения, голокрон способен выдать результат не лучше исходных данных. Ментальная подготовка создателя аналогична очистке и структурированию данных перед началом процесса компиляции.»
Тон стал предостерегающим, мастер поднял указательный палец:
«Любые информационные „шумы“ — неразрешённые внутренние конфликты, подавленные эмоции, противоречия в мировоззрении — будут точно воспроизведены в голокроне. Медитативные практики служат для стабилизации эмоциональных паттернов.»
Пауза. Мастер массировал переносицу, подбирая подходящую аналогию:
«Представьте: вы калибруете кристаллический разум на основе данных, которые постоянно флуктуируют. Сегодня создатель реагирует на стресс одним способом, завтра — кардинально другим. Голокрон зафиксирует оба паттерна и будет генерировать непредсказуемые, противоречивые результаты.»
«Второй этап — активация чистого кристалла и запуск базовой архитектуры синтетического разума.»
Голограмма продемонстрировала пустую кристаллическую структуру, которая постепенно заполнялась светящимися связями. Мастер взял один из учебных кристаллов, повернул его на свету, наблюдая за игрой преломлений:
«Изначально это примитивная система — способная лишь генерировать вопросы и каталогизировать ответы. Концептуально это кристаллическая матрица с элементарными логическими связями.»
На схеме появилась визуализация простой программы-интервьюера. Мастер отложил кристалл, его тон стал более серьёзным:
' Программа-интервьюер представляет собой первичный алгоритм сбора данных. Она генерирует тысячи систематизированных вопросов, методично картографируя личность создателя. Каждый ответ подвергается многоуровневому анализу: семантическое содержание, эмоциональная окраска, физиологические реакции, флуктуации в связи с Силой.'
Мастер остановился, его взгляд стал серьёзным:
«Однако для получения действительно качественного результата после первичной калибровки потребуется специализированное оборудование.»
На голограмме материализовался странный обруч — изящное устройство из неизвестного металла с встроенными кристаллами, пульсирующими мягким светом:
«Нейроинтерфейс высшего класса. Существует несколько подобных устройств, но только те, что хранятся в Великом храме на Корусанте, обладают специальным режимом для создания голокронов.»
Мастер указал на устройство, его голос приобрёл особую важность:
«Этот интерфейс должен носиться создателем как минимум год — в идеале даже дольше. Он непрерывно снимает показания вашего отношения ко всему происходящему: каждой мысли, каждой эмоции, каждой реакции на внешние стимулы.»
Схема показала сложную сеть нейронных связей, которые интерфейс отслеживал в режиме реального времени. Мастер начал ходить, его движения стали более энергичными:
«Представьте: устройство фиксирует не только ваши сознательные решения, но и микрореакции, подсознательные импульсы, эмоциональные флуктуации. Это создаёт невероятно детализированную карту вашей личности — гораздо более точную, чем любые интервью или тесты.»
Тон стал более доверительным:
«Более того, в процессе ношения интерфейса возможна определённая… редактура. Если вы обнаруживаете нежелательные паттерны поведения или реакции, их можно скорректировать. Устройство позволяет выявить и модифицировать даже те аспекты личности, которые обычно остаются скрытыми от самого носителя.»
Мастер остановился, его выражение стало грустным:
