«Мы можем принять имперское правление, — записал в своём дневнике председатель планетарного совета Маркус Валорин. — Можем платить налоги, принять имперского губернатора, распустить местное ополчение. Но производство — это наша жизнь. Без него Валорин умрёт медленной смертью.»

Переговоры тянулись месяцами. Империя делала вид, что готова на компромиссы — валоринцы могли сохранить часть производства, но под строгим имперским контролем. Все чертежи, все технологии должны были быть переданы имперским инженерам. По сути, Валорин превращался в обычную производственную колонию.

Планетарный совет голосовал снова и снова. Мнения разделились. Одни требовали принять условия. Другие призывали сражаться до конца.

Решающим стал голос генерала Эрскина, который к тому времени совсем слетел с катушек.

«Пять тысяч лет назад наши предки не склоняли головы. Мы построили этот мир своими руками, создали технологии, которым завидует вся галактика. И теперь нам предлагают отдать всё это за призрачное обещание безопасности? Нет. Если мы должны умереть — умрём как валоринцы, а не как рабы.»

Совет проголосовал за продолжение сопротивления. Это была смертельная ошибка.

Шесть лет продолжалась осада. Валоринцы держались отчаянно, используя последние резервы, планетарные щиты ещё работали, подземные заводы ещё производили оружие и припасы.

Империя не спешила. У неё были дела поважнее — подавление других восстаний на ключевых мирах, охота на джедаев. Валорин мог подождать.

Но терпение Палпатина не было бесконечным. Через шесть лет он подписал приказ о «финальном решении валоринского вопроса». Операция получила кодовое название «Последнее обещание».

«Кореллиан Инжиниринг» наконец получила свою месть, которая теперь была официально признана имперской госкорпорацией. Их лоббисты докладывали императору о «технологиях, угрожающих стабильности Империи», о «необходимости полной зачистки очага сепаратизма». Палпатин дал добро на уничтожение.

Орбитальная бомбардировка началась без предупреждения. Имперский флот обрушил на планету всю свою мощь — турболазеры, протонные торпеды, даже экспериментальное плазменное оружие. Города превратились в пепел за часы. Атмосфера наполнилась дымом и радиоактивными частицами.

Валорин умирал в агонии.

Но даже после бомбардировки Империя не успокоилась. Имперские археологи и техники годами прочёсывали руины планеты, ища подземные комплексы с технологиями Раката. Они знали, что где-то должны быть спрятаны производственные мощности, чертежи, склады компонентов.

Они не нашли ничего. Сотни экспедиций, тысячи часов сканирования, целые армии дроидов-археологов. И ничего. Словно подземные комплексы были защищены чем-то большим, чем просто маскировка и скрытые входы.

* * *

Алекс задумался. Почему же ему координаты достались так легко? Дейн просто вспомнил, где работал, и привёл их прямо к цели. Никаких сложных поисков, никаких загадок.

Мистическая энергия, пронизывающая всё живое. Не иначе как она направила их по нужному пути.

Среди документов попались и более личные записи. Последние сообщения с других миров КНС, которые тоже оказались в изоляции. Отчаянные просьбы о помощи, которую никто не мог оказать.

Одно письмо особенно поразило Алекса. Его написал инженер по имени Дарен Кейс — возможно, дальний родственник Дейна.

«Моя дорогая Атта, если ты когда-нибудь получишь это письмо, знай — я думал о тебе до последнего момента. Мы сделали всё, что могли. Пытались создать новые технологии, которые могли бы изменить ход войны. Но времени не хватило. Имперцы не дают нам шанса даже сдаться на приемлемых условиях. Они хотят полного подчинения. Береги нашего сына. Расскажи ему о Валорине, о том, каким красивым был наш мир. Может быть, когда-нибудь он сможет вернуться сюда и увидеть, как жизнь побеждает смерть.»

Алекс отложил документ и откинулся в кресле. Урок был ясен: только военная мощь заставляет с собой считаться. Дипломатия, законы, справедливость — всё это работает только тогда, когда за ними стоят турболазеры и флот.

Валорин забыл об этом и заплатил цену.

* * *

Алекс встал из-за стола и прошёлся по кабинету, размышляя над прочитанным. Но чем больше он думал о судьбе Валорина, тем яснее становилось — это не изолированный случай. Это часть более широкого паттерна.

Он активировал голографический интерфейс и начал сопоставлять данные. Джеонозис — полный геноцид разумной расы насекомых под предлогом борьбы с сепаратизмом. Официально джеонозианцы «эвакуированы в безопасные районы галактики». На самом деле их просто не существовало больше как вида. Систему закрыли, а планета превращена в секретную военную базу.

Ласан — «пацификация» означала почти полное уничтожение расы ласатов. Из двухмиллиардного населения планеты выжило не более нескольких тысяч, рассеянных по всей галактике. Имперцы использовали оружие массового поражения — дисрапторы, которые превращали живую ткань в пыль. Причина? Ласаты были известны как непокорный народ, обладающий древними боевыми традициями, но самое для них печальное — на планете находились значительные месторождения редких металлов.

Мириаль — резня мирных демонстрантов, протестовавших против введения военного положения. Официальная версия: «подавление террористического мятежа». Реальность: имперские штурмовики расстреливали безоружных, включая детей.

Умбара — жестокая оккупация планеты, известной своими передовыми технологиями. Местное население превращено в рабов, работающих на имперских заводах. Официальная версия: «интеграция Умбары в имперскую экономику». Алекс усмехнулся. И ведь не соврали имперцы.

Кашиик — порабощение вуки для строительства имперских проектов. Официальная версия: «программа трудоустройства для отсталых видов». В министерстве пропаганды работают разумные с черным чувством юмора.

Мон-Каала — оккупация, массовые казни инакомыслящих, превращение планеты в источник дешёвых морепродуктов для миров Ядра. Мон-каламари были известны как искусные кораблестроители, поэтому Империя не просто оккупировала планету — она уничтожила местную судостроительную отрасль, казнила ведущих инженеров, запретила мон-каламари заниматься чем-либо, кроме рыболовства.

Кристан — варварская добыча кристаллов с использованием рабского труда заключённых. Средняя продолжительность жизни шахтёра на Кристане — восемь месяцев. Но кристаллы добывались быстро и дёшево, а это главное.

Алекс остановился у окна, глядя на звёзды. Закономерность была очевидной. Все эти миры объединяло одно: они либо обладали ценными ресурсами, либо имели развитые технологии, либо представляли потенциальную угрозу имперской гегемонии. И все они были систематически уничтожены или порабощены.

Но теперь, когда он он знал о плане сокращения технологического охвата, всё становилось на свои места. Это была не просто имперская жестокость или жажда власти. Это была систематическая реализация грандиозного замысла по сокращению галактической цивилизации. Элиты решили пожертвовать четырьмя пятыми населения галактики ради сохранения собственного благополучия в условиях истощения технологий Раката. И им не нужны были альтернативные центры силы.

* * *

Алекс налил себе ещё кафа и снова сел за стол. Чем больше он думал о Плане Реструктуризации, тем сильнее росло его возмущение. Не столько от самого факта — в конце концов, проблема истощения древних технологий была реальной. Сколько от методов реализации.

Даже их людоедский план можно было бы осуществить более гуманно. Например, подготовить планеты к автономному существованию на протяжении столетий. Постепенно сворачивать торговые связи, переводить миры на местные ресурсы, развивать альтернативные технологии. Да, это заняло бы больше времени, но позволило бы избежать геноцида миллиардов существ.

Вместо этого элиты выбрали путь максимальной жестокости. Они решили выкачать из обречённых миров всё, что можно, самыми варварскими методами. Превращать их в источники дешёвого сырья и рабской силы, а затем дать им вымереть от нарушения цепочки поставок.