Но больше всего было серого. Огромные пространства, где рухнула любая власть, где правил только закон силы.

— Республика контролирует меньше четверти галактики, — сказала Верена. — И то номинально.

— Зато у них промышленность, — ответил Алекс. — Кореллианцы вынуждены сотрудничать прежде всего с Новой Республикой из-за поставок компонентов, фабрики Корусанта, банки Внутреннего Кольца. И большая часть населения. Рано или поздно это решит исход войны.

— Рано или поздно, — повторила Верена. — А сколько разумных умрет, пока мы дождемся этого «рано или поздно»?

Алекс не ответил. Он и сам не знал.

* * *

Новости становились все хуже. Не потому, что ситуация ухудшалась — просто информации становилось больше. Имперская цензура больше не работала, и правда просачивалась наружу.

Планета Лотал: «Местное ополчение устроило 'суд» над бывшими имперскими служащими. Повесили четыре тысячи человек, включая уборщиков и поваров из административного комплекса. Командир ополчения заявил, что «все, кто служил тирании, должны ответить».

Система Рилот: «Твилекские сепаратисты объявили о создании независимого государства. Все нетвилеки должны покинуть планету в течение месяца или будут считаться „оккупантами“. Началась этническая чистка. Республиканский флот не вмешивается — официально это „внутреннее дело суверенной планеты“.»

Торговые пути Римма: «Пиратские набеги участились в десять раз. Конвои атакуют даже в системах, которые считаются безопасными. Торговые гильдии нанимают частные военные компании для охраны. Некоторые из этих компаний не лучше пиратов — просто берут плату за „защиту“ вместо того, чтобы грабить напрямую.»

Пространство Хатт: «После смерти Джаббы началась война за наследство. Семь кланов воюют за контроль над криминальной империей. Используют военные корабли, купленные у коррумпированных республиканских чиновников. Мирное население бежит, но бежать некуда — война охватила весь сектор.»

* * *

Алекс читал отчеты вслух, а Верена слушала, становясь всё задумчивее.

— Сектор Касташ. «Имперский мофф Валорум объявил о создании „Касташского протектората“. Ввел военное положение, запретил свободу передвижения. Всех, кто выступает против его власти, отправляет в трудовые лагеря. Официально это „программа перевоспитания для бывших мятежников“. На самом деле — рабский труд на шахтах. Смертность составляет восемьдесят процентов.»

— Планета Набу. «Королева Тарисия — пытается сохранить нейтралитет. Но планету наводнили беженцы из соседних систем. Местные жители недовольны. Начались погромы. Королева просит помощи у Республики, но республиканские силы заняты в других системах.»

* * *

Вечером они сидели на террасе, глядя на звезды. Терсик был далек от основных торговых путей, а значит и от войны. Миллиарды звезд, и возле многих из них — планеты, где сейчас умирали люди.

— Мы виноваты в этом? — спросила Верена тихо.

Алекс долго молчал, обдумывая ответ.

— Нет, — сказал он наконец. — Все эти ужасы уже происходили. Просто раньше о них не было известно.

Верена повернулась к нему:

— Что ты имеешь в виду?

— Империя была машиной, которая перемалывала миры, — объяснил Алекс. — Целенаправленно, методично, эффективно. Альдераан уничтожили за один день. Но сколько планет умирало медленно? Сколько народов исчезло в трудовых лагерях? Сколько детей умерло от голода, потому что их мир не выполнил налоговые квоты?

Он указал на звезды:

— Там, в системе Кашиик, вуки работали рабами на имперских стройках. Каждый день умирали тысячи. Но об этом не писали в новостных сводках. В системе Рилот твилекских детей продавали в рабство. Официально это называлось «культурным обменом», хотя это было и до Империи. Во Внешнем Кольце целые сектора превратились в пустыню, потому что Империя выкачала все ресурсы и бросила планеты умирать.

Верена слушала молча.

— Разница в том, — продолжал Алекс, — что раньше страдания были скрыты. Имперская пропаганда рисовала картину порядка и процветания, а правда замалчивалась. Сейчас страдания на виду, потому что нет единой власти, которая могла бы их скрыть.

— Но сейчас хаос…

— Сейчас от людей хотя бы что-то зависит, — перебил ее Алекс. — От того, насколько они готовы защищать себя. От того, какой выбор они сделают. При Империи у них вообще не было никакого шанса защитить себя. Сейчас у них есть возможность обратиться к Новой Республике.

Он встал, прошелся по террасе:

— Многие из этих миров были обречены так или иначе. Империя их медленно убивала, высасывая ресурсы и подавляя любую инициативу. Сейчас у них есть шанс выжить. Небольшой, но есть.

— А те, кто не выживет?

— Те, кто не выживет, умерли бы и при Империи. Просто тише, незаметнее. В газовых камерах трудовых лагерей, от голода, от болезней в трущобах. Империя была очень эффективна в убийстве — она делала это так, что жертвы даже не понимали, что их убивают.

Верена обняла себя за плечи. Ночь была теплой, но она дрожала.

— Сколько это продлится? — спросила она.

— Долго, — честно ответил Алекс. — Это война минимум на пять-десять лет, пока не установится новое равновесие. Республика победит в конце концов — у них больше ресурсов, больше людей, больше промышленности. Но имперские остатки будут сопротивляться до последнего. А криминальные группировки и военные диктаторы будут пытаться урвать свой кусок от пирога.

Он сел рядом с ней:

— Представь галактику как огромный организм, больной раком. Мы вырезали главную опухоль. Но метастазы разошлись по всему телу. Теперь иммунная система пытается с ними справиться, но это болезненный процесс. Многие здоровые ткани пострадают, прежде чем организм выздоровеет.

— А мы? — Верена посмотрела на него. — Что мы будем делать?

Алекс долго смотрел на звезды, прежде чем ответить:

— Пока мы сидим тихо. Вербуем людей по всей галактике. Я собираюсь основать еще колонии, подобные Терсику. Места, где нужные мне люди смогут переждать бурю.

— Прячемся, значит?

— Готовимся, — поправил он. — Нужно подождать, когда самые сильные монстры поубивают друг друга. А потом начать тихо перехватить контроль. Я уже расставляю преданных разумных в ключевые точки. Сейчас я работаю над тем, чтобы заручиться поддержкой Новой Республики.

* * *

На следующее утро пришли новые сводки. Алекс читал их за завтраком, и с каждой строчкой его лицо становилось все мрачнее.

Пространство Хатт: «Война кланов перекинулась на соседние системы. Республиканский флот пытался вмешаться, но хатты объявили это „актом агрессии против суверенного государства“. Теперь они воюют и против Республики тоже. Торговые пути в секторе полностью парализованы.»

— Становится только хуже, — сказала Верена, читая через его плечо.

— Пока да, — согласился Алекс. — Но это было неизбежно. Империя держала галактику в узде силой. Когда сила исчезла, все подавленные конфликты вырвались наружу.

Он указал на карту:

— Посмотри — большинство конфликтов происходит в регионах, которые Империя контролировала особенно жестко. Мандалор, Рилот, Кашиик. Там, где людей давили сильнее всего, теперь самая большая ярость.

— А в Ядре относительно спокойно, — заметила Верена.

— Потому что там разумные жили лучше. Имперская элита, богатые торговцы, высокооплачиваемые рабочие оборонных заводов. У них было что терять при старом режиме, поэтому они готовы принять новый, если он обещает стабильность.

Алекс выключил голограмму:

— Республика победит, но не скоро. И не везде. Некоторые регионы останутся независимыми де-факто, даже если формально признают центральную власть. Галактика станет более фрагментированной, чем была раньше.

* * *