Я пожала плечами.

Мы сели у камина.

Я опустилась в кресло, а он устроился на полу у моих ног. Положил голову мне на колени, и я гладила его волосы.

— Знаешь, я, сейчас сильно жалею, что ты такой благородный.

— Правда? – усмехнулся он.

— Угу, если бы ты был чуть-чуть менее благородным, я бы сейчас была в твоей постели. А не сидела бы тут, у камина, как старая дева.

— Ты не старая дева, Марья. Ты – моя будущая жена.

— Ага, – проворчала я. – Но, когда это ещё будет.

— Очень скоро.

Я вздохнула и продолжила гладить его волосы, и чувствовала покой.

Глава 54

* * *

— ЗАРЕМА —

Марья ушла к своему князю.

А я осталась одна, сидела в кресле, смотрела в окно и завидовала Марье белой завистью.

Князь Гайдар добивался Марьи по-настоящему, как и должен мужчина добиваться достойную женщину.

Он шёл за ней, защищал её, ждал и писал красивые стихи. Он сказал ей, что отпускает, но при этом не отпустил. Он просто дал ей свободу, и этим привязал к себе крепче любых цепей.

Я отчаянно хотела того же.

Чтобы за мной гнались, и чтобы меня добивались, а я гордо говорила «нет», убегала, а он упрямо шёл за мной. Очень хочу, чтобы он доказывал, что я его единственная и боролся за меня, даже со мной. И встал против всего мира ради меня.

А что я имела?

Я развернула письмо Исмаила и вдумчиво перечитала.

«Я думаю о тебе каждый день и каждую ночь. Я скучаю…»

И разве это любовь? Скорее уязвлённое самолюбие.

Я понимала гораздо лучше, чем хотела бы. Мужчину просто гордость взяла. Как так? Девушка бегала за ним, добивалась его и была готова на всё, а потом взяла и бросила его. Вот он и растерялся. Его самолюбие пострадало, и великая мужская гордость была задета.

«Как это она ушла? Как это она меня бросила? Я же такой замечательный и неприступный. А она взяла и ушла».

Вот что он чувствовал. Это точно не любовь.

Я вздохнула и отложила письмо. А потом подумала: «А я сама? Что я чувствую?»

Я честно спросила себя, и честно себе ответила.

Я не люблю Исмаила, и князя тоже не люблю. На самом деле я вообще никого ещё не люблю. Я не встретила свою половинку, ради которой захочу бросить всё и с кем захочу провести всю жизнь. И кто даст мне свободу, но при этом будет рядом. Как князь с Марьей.

Может, я ещё не готова, или моё время ещё не пришло.

Но я верила Марье. Она мне как-то сказала: «У тебя всё впереди». И я ей поверила.

И ещё я кое-что поняла. Я пока совсем не хочу замуж. Я не хочу сидеть в доме и рожать детей.

Я совсем недавно осознала, что желаю учиться и путешествовать. Желаю увидеть мир и стать кем-то важным, значимым и нужным. Женщиной, которую будут уважать не за то, что она чья-то жена, а потому что она – Зарема, дочь Ахмата, первая горянка, которая получила образование и стала врачом, или кем-то ещё. Это уже вторично.

Ни одна горянка не училась, а я буду первой. И пусть потом за мной побегают и горцы, и купцы, даже благородные графья и князья. Пусть доказывают и добиваются меня, а я буду выбирать, или не буду.

И сейчас это всё твёрдо решила для себя. И окончательно.

И тут в дверь настойчиво постучали.

Я насторожилась.

Странно. У Марьи есть ключ, и она не стала бы стучать. Значит, это не Марья. Но, кто тогда?

Я взяла кинжал и подошла к двери. Приготовилась и рывком распахнула.

На пороге стоял Исмаил.

Я удивлённо уставилась на него. Он переминался с ноги на ногу.

— Исмаил? – удивилась я. – Ты зачем тут?

Он молчал и просто стоял, и смотрел на меня. А потом заговорил.

— Зарема, – произнёс он хрипло. – Я должен сказать тебе кое-что важное.

— Ну, говори, – ответила я, скрещивая руки на груди. Кинжал я не убрала.

— Могу войти?

Я отступила, пропуская его. Он подошёл ко мне и заговорил:

— Я прошу прощения, что как дурак бегал от тебя и не ценил. Я дурак.

Я молчала.

— Понимаешь, я совсем не понимал, – продолжил он, – какая ты прекрасная, умная и достойная девушка. Ты – дочь самого Ахмата. Ты – горянка и в тебе рождён дух воительницы. Ты та, которую я должен был ценить и принять с самого начала.

Я слушала и чувствовала, как внутри ёкает чувство, подобное жалости.

— Ты сейчас сильно портишь мою репутацию, – бросила я недовольно.

Он моргнул.

— Что?

— Исмаил, я одна в номере, а ты тут со мной. Что люди подумают?

Он усмехнулся.

— С каких пор тебя волнует, что думают люди?

Я фыркнула.

— Ну, это я так, для приличия должна была сказать.

Он снова усмехнулся.

— Чай будешь? – вспомнила я про гостеприимство.

— Буду, – ответил он.

Я заварила чай, и мы сели за стол напротив друг друга.

И я внимательно посмотрела на него и решила, что пора всё расставить по местам.

— Исмаил, – начала я, – ты хороший человек, честный, храбрый и верный. Но...

— Но? – повторил он и в его глазах мелькнуло недовольство и удивление.

— Но я не люблю тебя, – произнесла я честно.

Он молчал.

— Я вообще никого ещё не люблю, – продолжила я. – Я не знаю, что это такое и как это. Я не знаю, когда это будет, но точно знаю, что это не ты. И ты не любишь меня. Поверь, это просто увлечение и гордость. Но это не любовь.

— Не говори так, – попросил он. И его голос вдруг стал жёстким. – Не решай за меня, что я чувствую.

— А что ты чувствуешь? – спросила с усмешкой.

Он помолчал, подумал и ответил:

— Я не знаю, но я готов жениться на тебе, и не откажусь от своего слова. И не отступлю, Зарема. Слово горца. Согласна стать моей?

Я смотрела на него и представила, как это выйти за него и стать его женой. Переехать в его дом, рожать детей, следить за хозяйством и сидеть дома. Ждать его, пока он, то на войне, то с князем и всё время где-то. А я – одна.

И мне стало грустно.

Нет, я так не хочу. Уж точно я не для этого создана.

Я улыбнулась Исмаилу и проговорила:

— Я подумаю.

Кажется, он понял, что я вру. Понял, что моё «подумаю» означает «нет», но спорить и настаивать не стал. Просто кивнул, хоть и расстроился, я видела.

— Хорошо, я подожду.

Мы допили чай, а потом он ушёл.

А я почувствовала свободу.

Я уже приняла решение. Я хочу получить от этой жизни всё.

Мне понравилось, когда учёный муж оценил мои навыки. Понравилось, когда он произнёс, что я быстро всё схватываю, и что я весьма сообразительная и умная особа.

Я и правда быстро всё улавливала и легко понимала материал. Я и правда могла учиться и стать кем-то.

Я буду учиться, а потом путешествовать. Хоть по всему миру. А что? Я могу. Марья же может. Чем я хуже?

Я подошла к окну и посмотрела на ночной Петербург, и улыбнулась.

— Ну что ж, так тому и быть.

Я – Зарема, дочь Ахмата, и не позволю никому решать за меня. Пусть только кто-нибудь попробует встать у меня на пути. Пожалеет.

Глава 55

* * *

— МАРЬЯ —

Сидела я, значит, за столом и писала Склифосовскому доклад.

Тема была непростая, но увлекательная: «Об усовершенствовании протезов для верхних и нижних конечностей с учётом анатомических особенностей и функциональных потребностей пациентов».

Я исписала уже три листа мелким почерком и как раз перешла к описанию шарнирного механизма для коленного сустава, когда к нам в квартиру влетел Гайдар.

Дверь грохнула о стену. Зарема, которая сидела на кровати и читала книгу об анатомии, подпрыгнула и схватилась за кинжал. Я уронила перо.

— Гайдар?! – воскликнула я. – Что случилось?

Он стоял в дверях и тяжело дышал. Его лицо было бледным, а глаза полными ужаса. Я никогда не видела его таким.

— Марья, – выдохнул он. – Скорее. Мой друг, Георгий Рябинин... Он умирает.

Я мгновенно бросила все дела.

— Где он?