— Марья! – в ужасе выдохнул Гайдар. Он побледнел, и попытался одновременно натянуть штаны и подойти ко мне. – Это не то, что ты думаешь! Клянусь!

Я рассмеялась.

Это просто классика жанра.

— Что я думаю? – переспросила, качая головой. – А что я могу думать, Гайдар? Вы оба голые в одной комнате. Я не знаю, что тут можно думать, кроме разве того, что я сильно в тебе ошиблась!

— Нет! Всё не так! – воскликнул он, наконец натянув штаны.

Я покачала головой и, развернувшись, вышла из комнаты. Гайдар рванул за мной, на ходу натягивая рубашку.

— Марья! Стой! Прошу тебя! – крикнул он мне в спину. – Это не то, что ты думаешь!

Я резко остановилась на лестнице. Так резко, что он чуть не влетел в меня. И обернулась, глядя на него.

— Знаешь, Гайдар, – произнесла я с максимальным презрением, – я пришла поделиться с тобой одной важной для меня новостью. Хотела разделить с тобой свою радость. Но теперь это не имеет никакого значения. Ты хочешь знать, что я думаю?

— Да, – выдавил он.

Я демонстративно подняла руку, сложила пальцы особым образом и показала ему так, чтобы он точно увидел и запомнил этот жест.

— Вали ты на... в Африку! – отчеканила с той же презрительной интонацией.

И пулей вылетела из его дома, оставив позади растерянного князя в расстёгнутой рубашке, его голую девку и целую толпу горцев, которые, кажется, в жизни не видели ничего более захватывающего, чем эта сцена.

На улице меня догнал Исмаил.

— Я же говорил! – крикнул он. – Я предупреждал!

— Исмаил, – ответила, не оборачиваясь и ускоряя шаг. – Ещё одно слово и ты отправишься в Африку вместе с ним. Все вместе туда поедете. Ясно?

Он замолчал.

А я пешком пошла домой. И чувствовала, как меня изнутри распирали злость и обида, которые, с одной стороны, казались беспочвенными, а с другой были живыми, будто я снова оказалась в своей прошлой жизни, где Руслан постоянно устраивал мне сцены по поводу «объяснений, что я не так всё поняла».

«Всё, мне надоело. Никаких больше кавказцев. Никаких объяснений, что тут всё не так, как кажется. С меня хватит. Я поеду в Севастополь. А этот князь пусть катится на… в Африку».

* * *

Дом встретил меня отцовскими стонами, которые разносились по всему особняку.

— У-у-у-у-у! – выл папенька в гостиной, сидя в кресле, обхватив голову руками и раскачиваясь, как маятник. – Это ж такие убытки! Такие убытки!

Я ощутила, как сердце ухает в пятки. Я только что пережила одно потрясение, а тут меня встретило другое.

— Папенька, что случилось? – прошептала я в ужасе.

Он поднял на меня красные, влажные глаза, в которых застыло выражение вселенской скорби.

— Корабля с грузом больше нет! Пираты захватили его! Всё пропало!

— Какие пираты? Где? – не поняла я и опустилась перед ним на колени, заглядывая в лицо.

— В Чёрном море! – зарыдал он, хватая меня за плечи. – Я вёз товар через Каспий, а там пираты! Марья, это же целое состояние! Это же... – он задохнулся от волнения, – шелка, специи, персидские ковры, золото! Всё в лапах пиратов!

Я вздохнула. Ну вот, день окончательно превратился в сплошную катастрофу.

Но я была не в том настроении, чтобы сочувствовать. Я вообще была не в том настроении, чтобы быть милой и понимающей дочерью. Сегодня я хотела быть собой – злой, уставшей и решительной.

— Папенька, – произнесла я, поднимаясь на ноги, – я очень сочувствую вам. Правда. Если в моих силах как-то помочь, скажите. Но я должна вам кое-что сообщить.

Он поднял на меня заплаканные глаза.

— Что ещё? – спросил он устало.

— Мне поступило предложение от доктора Пирогова, – заявила я, чётко и холодно. – Он предлагает мне поехать с ним в Севастополь. Я взяла время подумать, и я подумала. Завтра скажу ему «да».

Папенька перестал раскачиваться. Глаза его расширились, рот приоткрылся.

— Что? – переспросил он, едва слышно.

— Я еду в Севастополь, – повторила я.

— Но... – опешил он. – А как же князь? А свадьба?

Началось.

— Отец, я не спрашиваю вашего разрешения, а делюсь с вами планами. Надеюсь, вы меня поймёте.

Он схватился за сердце, закатил глаза и повалился на спинку кресла, изображая обморок, но на самом деле просто собираясь с мыслями.

— А что князь скажет? – спросил он сдавленно.

Я хмыкнула. Потом подошла к столику, взяла графин с водой и налила себе стакан. Медленно выпила.

— Мне плевать, что он скажет. Сегодня я пришла к нему после работы, – проговорила я. – Значит, вхожу я к нему, а он в постели с девкой рыжей кувыркается. Они были голые, пап.

Папенька округлил глаза. На секунду он забыл и о пиратах и убытках.

— Зачем ты к нему пошла, глупая твоя голова? – простонал он.

— Зачем пошла? – переспросила я. – Затем, что хотела поговорить и посоветоваться с ним о своей поездке. Я хотела узнать его мнение, надеялась на его поддержку, а оказалось, что он... – я задохнулась от гнева.

Я закрыла глаза на секунду, чтобы успокоиться.

— Всё, тема закрыта, – произнесла я, открывая глаза. – Мне плевать, что он там думает. Свадьбы не будет, я больше ему не невеста. И, кстати, раз так, можете продать все его подарки. Это моральная компенсация за его недостойное поведение. Розы, шляпки, ткани, ленты – всё это теперь ваше. Торгуйте, продавайте, выручайте деньги на свои убытки.

Я развернулась и пошла к лестнице.

— Марья! – закричал папенька, вскакивая с кресла. – Постой!

Я остановилась, но не обернулась.

— Марья, глупая ты девчонка! – продолжал он, подбегая ко мне. – Он же с Кавказа! Подумаешь, с кем-то там в постели! У горцев кровь горячая! Ты ему всю кровь выпила, он просто...

— Что? – прошипела я и обернулась, сложила руки на груди.

— Ему надо как-то сбросить напряжение! – выпалил он.

Я расхохоталась.

— О, Боже! – выкрикнула я сквозь смех. – Вы слышите себя? Он «сбрасывает напряжение»! А я должна это терпеть, потому что у него кровь горячая?! У меня тоже кровь горячая, между прочим! И что мне теперь, завести себе мужика для сброса напряжения?

— Марья! – взвизгнул он, хватаясь за голову. – Да как ты можешь такие слова говорить? Ты же барышня!

— Слушайте меня, отец, и запоминайте, я не собираюсь быть женой мужчины, который спит с другими. У меня есть гордость. Вы её во мне воспитали! Так что – всё, баста! Не жених он мне боле!

Я развернулась и быстрым шагом направилась наверх, оставляя отца в гостиной с открытым ртом.

— И я серьёзно, отец, продайте подарки князя! – крикнула я уже с лестницы. – На них всё компенсируете!

Я влетела в свою комнату и с силой захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Сползла по двери на пол и обхватила колени руками. Не знаю, сколько я просидела так, наверное, долго.

Завтра я скажу Пирогову «да» и поеду в Севастополь.

Встала, подошла к туалетному столику, посмотрела на своё отражение. Из зеркала на меня смотрела уставшая, но решительная женщина.

— Никаких больше кавказцев, – прошептала своему отражению.

А потом тряхнула головой и пошла проверить нашего дворецкого. Моими советами и уходом Пелагеи, он уже скоро бегать будет.

Глава 27

* * *

— МАРЬЯ —

Вечер пришёл как-то быстро и незаметно.

Свет фонарей в саду отбрасывал на дорожки причудливые тени, где-то в кустах стрекотали кузнечики. Я же сидела в беседке, крутила лампу, делая свет поярче. Когда получилось, то склонилась над листом бумаги. Я составляла список того, что взять с собой в Севастополь.

И так увлеклась, что не заметила, как незваный гость вошёл в наш сад.

Тень упала на мой список, и я подняла голову.

Гайдар стоял у входа в беседку. В свете фонаря его лицо выглядело мрачнее грозовой тучи. Чёрные брови сведены, губы сжаты в тонкую линию, глаза дико сверкали, что я на секунду испугалась.

Я поджала губы.

— Я должен объясниться, – произнёс он с ходу.