— Мы же упадём! – заорала я. – Зарема-а-а! Там не перепрыгнуть! Слишком далеко!

— Просто держись! – рявкнула она. – И молчи!

Я замолчала. Вцепилась в её ногу и седло, даже в гриву коня, короче во всё, до чего могла дотянуться.

Разбойники были уже совсем близко, я слышала их дыхание, и хрип их лошадей.

Один почти поравнялся с нами. Я видела его искажённое, злое и торжествующее лицо.

— Попалась, рыжая! – заорал он, протягивая руку, чтобы схватить меня за волосы.

И тут конь Заремы прыгнул.

Это было... Чёрт побери! Это вообще не передать словами!

Мир как будто замер и всё исчезло. Осталось только чувство полёта, а под нами простёрлась страшная, уходящая вниз на километры пропасть. Я видела камни на дне, белую пену горной реки, змеёй, извивающейся между скал.

И заорала от ужаса.

И в этот самый момент конь приземлился.

Удар был такой силы, что я едва не откусила себе язык и свалилась на землю. Но Зарема удержала меня, схватила за шиворот рубашки и дёрнула обратно. Конь всхрапнул, переступил копытами, но устоял. Мы были на другой стороне.

— Получилось! – выдохнула я. – Твою мать, у тебя получилось!

Зарема осадила коня и обернулась. Я, всё ещё лёжа поперёк седла, тоже повернула голову.

И увидела то, что никогда не забуду.

Разбойники не смогли остановиться. Их кони, менее сильные и тренированные, затормозили перед обрывом. Половина всадников всё-таки успела осадить, они метались по краю пропасти, яростно ругаясь.

Но вот другая половина...

Они полетели вниз.

Кони страшно заржали и этот звук я буду помнить до конца жизни. Люди закричали и крики эти были ещё страшнее.

Они падали, кувыркаясь, ударяясь о скалы, исчезая в белой пене реки далеко внизу. Сколько их было, я не считала, просто смотрела, замерев, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Зарема зло расхохоталась. Это был смех воина, победившего в бою. Жестокий, горький и торжествующий.

— Что, хотели нас взять?! – крикнула она. – Получили?!

Оставшиеся на той стороне разбойники орали нам вслед проклятия. Они обещали содрать с нас кожу живьём, вырвать волосы и скормить наши глаза и языки собакам.

Я не слушала, а лишь смотрела в пропасть, где только что исчезли люди, пусть и враги, но люди, и чувствовала, как меня трясёт.

— Поехали, – хмыкнула Зарема. – Надо возвращаться. Сделаем круг через восточный перевал. Там дольше, но безопасно. Эти уже не догонят.

Она помогла мне сесть нормально, и я теперь сидела сзади неё, обхватив её за талию. У меня всё ещё дрожали руки.

— Как ты это смогла? – спросила у неё, когда мы поскакали в обход. – Откуда ты знала, что твой конь перепрыгнет?

— Мы с ним часто это делаем, – ответила она спокойно, даже буднично. – Мой конь свирепый, очень сильный и прыгучий. Он и большие расстояния перепрыгнет. Я переживала только за твой вес.

— Что?

— Что непонятно? Твой вес, – повторила она. – Я боялась, что ты окажешься слишком тяжёлой и из-за тебя мы полетим вниз.

Я похолодела.

— То есть, ты не была уверена, что мы перепрыгнем?

— Я была уверена в своём коне, – ответила она. – В тебе – нет.

Я скрипнула зубами.

— То есть, по-твоему, я толстая?

— Я этого не говорила.

— Ты заявила мне, что ты переживала за мой вес!

— Я переживала, – согласилась она. – Но мы перепрыгнули. Значит, ты не слишком тяжёлая.

Мне хотелось обидеться, но Зарема только что спасла мне жизнь, прыгнув через пропасть на бешеном коне. Обижаться на неё после этого было бы как-то... мелочно.

— Ты нас спасла, – проговорила я наконец. – Спасибо тебе.

Она ничего не ответила, только пожала плечами, словно прыгать через пропасти от разбойников было для неё обычным делом. Может, так оно и было. Горцы вообще, кажется, относились к смертельной опасности как к чему-то вроде утренней зарядки.

Мы скакали молча.

Я пыталась переварить случившееся. Ещё утром я собиралась просто выгулять лошадь, а теперь скакала по горам за спиной у девушки, которая ещё вчера хотела меня убить.

И что теперь будет с моей Беляночкой? Этот момент меня огорчал. Вдруг эти типы убьют её?

— Слушай, – заговорила вдруг Зарема, – пока мы едем, ты подумай, как задобришь князя. Нам от него влетит. Уж поверь, страшно влетит.

Я фыркнула.

— Влетит? За что? Мы же спаслись! Ещё и предупредим, что тут шастают какие-то драные черти!

— Ты не понимаешь, – усмехнулась она мрачно. – Мы уехали без охраны. Ты была без охраны и на нас напали. Ты чуть не погибла, и я чуть не погибла. Князь будет в ярости.

— Но это же не наша вина!

— Для нас с тобой – не наша, – согласилась она. – А вот для Исмаила...

И тут я похолодела.

— Что – для Исмаила? Договаривай.

— Он должен был тебя охранять, но остался в ауле. Он провинился и понесёт наказание.

— Какое наказание? – спросила я, хотя уже догадывалась.

— Это будет зависеть от настроения Гайдара, – ответила Зарема. – Если он будет в хорошем настроении, Исмаил отделается плетьми. Если в плохом... Гайдар может лишить его жизни.

— Что?! – воскликнула я и едва не свалилась с лошади. – Убить?! За то, что я сама уехала?!

Глава 12

* * *

— МАРЬЯ —

Мы въехали в аул под прицелом десятков глаз.

Женщины боязливо выглядывали из окон, дети бегали, но при виде нас замерли и глядели с любопытством, даже старики перестали резаться в нарды и уставились на нас, но они глядели с осуждением.

Гайдар нам пока ничего не предъявил, а просто спровадил до центральной площади. Потом спешился и помог нам с Заремой спуститься с коня. И всё это происходило в полнейшем зловещем молчании.

Его люди стояли поодаль и глядели на нас с Заремой как на врагов народа.

Ноги у меня дрожали и руки тоже. Голова начинала тюкать в затылке. И тошнота появилась. Короче, «прекрасная» вышла прогулка.

Ещё жакет остался в лесу, и теперь я стояла в одной рубашке с расстёгнутыми пуговицами, растрёпанная и грязная. Видок у меня был тот ещё.

Зарема стояла рядом, она была сильно напряжена.

Гайдар медленно подошёл к нам, и его лицо вообще ничего не выражало. Это было страшнее любого гнева.

Он остановился в двух шагах и заговорил.

— Вы, – произнёс он. Голос мужчины звучал тихо, но был ледяным, даже жутким. – Вы хоть понимаете, что натворили?

Я открыла рот, но он не дал мне ни слова выговорить.

— Молчать! – рявкнул он, и я захлопнула рот. – Вы уехали из аула без охраны и моего разрешения. Вы, две глупые, безрассудные и своевольные девчонки, решили, что вам всё дозволено!

Он говорил резко, но не кричал, а лучше бы он кричал. Крики можно пережить, но вот этот ледяной, звенящий от сдерживаемой ярости голос проникал прямо под кожу.

— Я едва не сорвал всех своих людей с постов, чтобы отправиться вас искать, – продолжал он. – Вы понимаете, что это значит? Пока мы искали бы вас, аул остался бы без защиты. Любой враг мог бы войти сюда и вырезать всех женщин, детей и стариков. Из-за вас и вашей беспечности.

Я почувствовала, как краска стыда заливает мне всё лицо и шею. Он был чудовищно прав.

— Вы не подумали ни о ком, кроме себя, – закончил он. – Взрослые девушки, но поступили как глупые и своевольные дети.

И тут я не выдержала.

— Знаете, что, князь! – выпалила я, делая шаг вперёд. – Я не ваша подданная! Я гостьей себя не называла, это вы меня так назвали! И я не обязана спрашивать вашего разрешения, чтобы выехать за ворота! Я свободная женщина, и если захочу, то хоть завтра соберу вещи и уеду отсюда!

Площадь ахнула. Кто-то из старейшин крякнул. Пелагея, стоявшая в толпе, перекрестилась. Лизавета, кажется, упала в обморок.

Гайдар посмотрел на меня внимательно, потом подошёл ко мне очень близко, как барс, подкрадывающийся к добыче.

Остановился вплотную, что я чувствовала жар его тела и его запах кожи, сена и металла.