— Ты не умеешь ездить верхом, – повторил он медленно.

— Не умею, – подтвердила твёрдо.

— И тебя не учили.

— Представьте себе! – выпалила зло.

Он помолчал, потом шумно и раздражённо вздохнул. Потом произнёс фразу, от которой у меня кровь застыла в жилах:

— Я научу тебя.

— Чего?!

— Я научу тебя ездить верхом и ухаживать за лошадьми, раз твой отец не соизволил дать тебе элементарные знания, – произнёс он. – Женщина в горах должна держаться в седле. Тем более женщина, которой я подарил коня.

— Князь, – пискнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, – вы были серьёзно ранены и вам ещё нельзя напрягаться. Швы разойдутся и…

— Со мной всё отлично, – перебил он.

Я мысленно застонала.

— Но...

— Завтра утром, на рассвете я буду ждать тебя у конюшни.

И ушёл.

Глава 9

* * *

— МАРЬЯ —

Утро в городе всегда подкрадывается тихо, серенько так, под аккомпанемент чириканья воробьёв и карканья ворон и раздражающего шума машин.

В горах же утро наступает резко, оно заливает небо золотом и требует, чтобы ты немедленно встала и шла совершать подвиги.

А я подвиги совершать не хотела. Хотела зарыться в подушки, притвориться мёртвой, и чтобы меня никто не трогал. Кстати, напомню, что я выспаться мечтала ещё в своей прошлой жизни, но не дали. И тут не дают.

Исмаил уже будил меня и имел красноречивое выражение лица, мол, «князь ждать не будет».

— Который час? – буркнула я, выбираясь из-под одеяла.

— Уже пять утра. Князь ждёт тебя у конюшни и сердится.

Я чуть не разрыдалась. Пять утра!

Но пришлось вставать, идти делать туалетные дела, умываться и собираться.

А через пятнадцать минут, дрожа от утренней прохлады и проклиная всё на свете, я стояла у конюшни.

Из конюшни пахло сеном и лошадьми. Ещё оттуда доносилось негромкое ржание. Беляночка, кажется, тоже была не в восторге от раннего подъёма.

Гайдар меня ждал.

Он стоял, прислонившись к деревянной балке, и смотрел на меня.

Сегодня он был без черкески, в простой белой рубахе, перехваченной ремнём, и тёмных штанах, заправленных в сапоги.

Рукава закатаны до локтей. А руки у него… эх, красивые руки.

На поясе – неизменный кинжал.

Выглядел он, прямо скажем, неприлично хорошо для человека, который недавно получил ножом в бок.

— Ты опоздала, – произнёс он раздражённо вместо приветствия.

— Я спала, – ответила, как есть. – И это было прекрасно. А потом я вспомнила, что меня ждёт лошадь, и всё прекрасное кончилось.

— Ты боишься лошадей?

— Я не боюсь лошадей, они мне нравятся, и я их уважаю, но только на расстоянии.

Он лишь хмыкнул.

— Иди за мной.

Мы зашли в конюшню.

Вдоль стен тянулись стойла и в них стояли кони, десятка полтора.

Белянка была в дальнем. Увидев меня, она всхрапнула и покосилась умным глазом. В этом глазу читалось: «А, это та самая, которая меня игнорирует. Ну-ну».

— Для начала познакомься с ней, – велел мне Гайдар. – Подойди и дай ей яблоко.

Я развела руками и прошипела:

— У меня вообще-то нет яблока.

Он достал откуда-то из-за пазухи два красных и крепких яблока и протянул их мне.

— Одно ей. Одно возьми себе.

— Зачем мне яблоко?

— Ты ещё не завтракала. Исмаил доложил.

«Интересно, а Исмаил всё-таки доложил ему о покушениях на мою жизнь? Или оставил в секрете?» – подумала я ехидно.

Я взяла яблоки.

Одно протянула Беляночке. Та аккуратно, мягкими губами, взяла его с моей ладони и захрустела.

— Хорошо, – кивнул Гайдар. – Теперь нужно почистить её.

— Почистить? – переспросила я и вскинула брови. – Чем же?

Он протянул мне скребницу, такую железную щётку с короткой ручкой.

— Проводишь по шерсти от головы к хвосту, но сильно не дави. Обязательно мягко и ласково разговаривай с ней. Она должна привыкнуть к твоему голосу.

Я посмотрела на скребницу, длинно вздохнула.

— И что я должна ей говорить? Комплименты? «У тебя прекрасная грива, Белянка, и очень выразительные ноздри»?

— Что угодно. Главное – это спокойный, мягкий и уверенный тон. Ты же умеешь быть спокойной и уверенной?

В его голосе прозвучала откровенная издёвка. Я вспомнила, как орала на площади, и вчера орала на одного балбеса, который расчесал сыпь до такого состояния, что чуть не заработал себе сепсис.

И поняла, что князь меня троллит, банально надо мной издевается.

— Умею, – ответила ледяным тоном. – Но только когда меня не будят в пять утра.

Я взяла скребницу и начала чистить Белянку. Провела по шерсти раз, потом другой. Лошадь стояла смирно. Кажется, ей даже нравилось.

— Хорошая лошадка, – проговорила вполголоса. – Умная. Красивая. Не то что твой хозяин.

Гайдар за моей спиной издал странный звук.

— Я всё слышу, – вздохнул он.

— Да я знаю…

Через полчаса мучений… потому что меня заставили ещё и копыта почистить, не себе, а лошади, Гайдар объявил:

— Теперь седлаем лошадей.

— Чего? – опешила я.

— Седлаем лошадей, – повторил он медленно. – Кладём седло на лошадь. Ты же хочешь научиться ездить верхом?

— Я хочу вернуться в постель и забыть этот день как страшный сон.

— Хотеть не вредно. Смотри, как я делаю и запоминай.

Я скрипнула зубами.

Он показал, как накидывать попону, потом класть седло и затягивать подпруги. Движения его были быстрыми, точными, отточенными годами. Я смотрела на всё это безобразие и понимала, что проще наложить шину, чем оседлать лошадь.

— Теперь сама, – произнёс он, снимая седло. – Повторяй.

Я повторила.

Попона легла криво, седло я чуть не уронила себе на ногу. Подпругу затянула то ли слишком слабо, то ли слишком туго, он ничего не прокомментировал, только молча поправил.

— Для первого раза сойдёт, – резюмировал он. – Теперь садись.

— Куда?

— В седло. Куда же ещё?

Я в ужасе посмотрела на Беляночку. Беляночка тоже покосилась на меня и мне показалось, что она взглядом дала мне понять, чтобы я не вздумала! Только попробуй, бестолочь и я тебя урою! Именно это говорили её умные глаза.

— Может, не надо? – пискнула я. – Может, я просто буду ходить пешком? Я люблю ходить пешком. Это полезно. Кардио, всё-таки. Икроножные мышцы отлично работают. Осанка улучшается.

— Марья, садись в седло.

Он редко называл меня по имени. Обычно обращался ко мне «Марья Арсеньевна», с этим его лёгким акцентом, когда «Арсеньевна» звучало как «Арсэньэвна». А тут просто «Марья» и звучало угрожающе.

— Я не знаю, с какой стороны садиться, – призналась я, чуть не плача.

— С левой. Левую ногу ставь в стремя, а правой отталкиваешься. Руками крепко держись за луку седла.

Я подошла к Белянке и только сейчас осознала, что моя лошадь была исполинской. Ну просто вышка!

Я встала с левой стороны, как велел Гайдар, ухватилась за луку, поставила ногу в стремя... и поняла, что не достаю. Рост не позволял. Точнее, позволял, но надо было то ли прыгать, то ли правильно отталкиваться, а эту науку я не изучала, короче, я вообще не была уверена, что мои прыжки понравятся моей лошади!

— Не получается, – простонала я.

— Ты не стараешься.

— Я стараюсь! Просто у меня ноги короткие, а лошадь очень высокая! И вообще...

Я не успела договорить. Потому что Гайдар подошёл ко мне сзади, взял за талию и просто поднял в воздух.

И его горячие и широкие ладони обхватили мою талию, и я взлетела. На секунду зависла в воздухе, беспомощно болтая ногами, а потом он усадил меня в седло. Ну, почти бережно.

— Ноги в стремена, – скомандовал он. – Спину держи прямо, не сутулься, и повод держи легко, не вцепляйся в него так сильно.

Я не отвечала, я вообще забыла, как говорить! Потому что было ужасно высоко! А-а-а-а! Хочу на землю!

— Марья? – нахмурился он. – Ты меня слышишь?

— Слышу, – пискнула я. – Спину прямо, повод легко и н е вцепляться.