— Вовсе нет, — поспешно перебила я, будучи не в силах сдержать порыв: — Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь.

Мы замерли, просто глядя друг другу в глаза в ожидании, кто сделает первый шаг или нарушит тишину. Позади нас, у дегустационного стола, снова грянул дружный гогот гостей, а между нами повисла густая, натянутая как струна пауза.

Не сболтнула ли я лишнего? Неужели он на полном серьёзе хочет остаться здесь со мной навечно? И что всё это значит?!

Господи, голова шла кругом!

Мы синхронно вскинули бокалы и залпом прикончили остатки вина. Мне показалось, будто этот алкогольный плеск отдался гулом где-то у меня в глазницах.

Ро негромко прокашлялся:

— Дегустация была восхитительной, спору нет, но признаюсь честно: у меня нет ни малейшего желания возвращаться за стол и добивать оставшиеся сорта.

Я тихо рассмеялась и согласно кивнула:

— Да уж, у меня тоже. Я на сегодня уже сыта по горло всеми этими полосканиями и смакованиями на всю оставшуюся неделю. Ты бы точно не захотел увидеть меня после двух стопок текилы.

— Ого, ты уже переросла лимонад Mike’s Hard? Поглядите на неё: растёшь в алкогольном мире не по дням, а по часам.

Я возмущённо округлила глаза и смачно шлёпнула его ладонью по предплечью:

— Ты невыносим! Знаешь ли, я всё ещё дуюсь на ту историю!

— Что, рана ещё слишком свежа? — Ромео ослепительно сверкнул своей безупречной белозубой улыбкой.

Он выглядел чертовски, невероятно притягательным, и только сейчас я с удивлением заметила у него прокол верхнего хряща в ухе. Когда он успел сделать пирсинг? Впрочем, ему это дьявольски шло.

— Ты уже успел прогуляться по здешнему саду? — поинтересовался он.

— Пока руки не дошли. Но он стоял первым пунктом в моём списке. А ты? — Я снова повернула голову к горизонту.

Он кивнул:

— Ну естественно. Разве я мог упустить шанс исследовать такие грандиозные угодья? Я нашёл потрясающее местечко для чтения прямо под кроной одной из плакучих ив. — Он указал пальцем в сторону старинной каменной скамьи, буквально утопавшей в пышных зарослях ярко-розовых пионов — моих самых любимых цветов на свете.

— Ты ещё и читаешь на досуге? — изумилась я.

— Вообще-то мы буквально сегодня утром столкнулись в библиотеке, — с саркастически вскинутой бровью напомнил он.

Я звонко хлопнула себя ладонью по лбу:

— Точно! О господи. Я же предупреждала, что вылакала с десяток лишних дегустационных порций, — расхохоталась я. — И пускай фаворита для невесты мы так и не выбрали, зато я безошибочно определила свой личный сорт.

— Дай угадаю, — начал было Ромео.

— Каберне-совиньон! — в унисон выпалили мы оба и весело прыснули.

Я поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки и украдкой промокая капельки испарины у висков. Этот невозможный мужчина заставлял меня буквально таять. Заметил ли он эти предательские капли пота у меня на виске?

Ро оглянулся на шумную свадебную компанию за нашими спинами, а затем снова перевёл взгляд на уединённую каменную скамью:

— Не составишь мне компанию для короткой прогулки по аллеям? — спросил он, галантно протягивая мне открытую ладонь.

То, с какой бережной готовностью он вызвался сопровождать меня, до дрожи напомнило мне повадки Хай Джинкса. В животе всё сладко сжалось от этого нехитрого жеста.

В Ромео однозначно крылось нечто особенное, спорить глупо. Он мог предложить куда более надёжное и осязаемое будущее, чем любой цирковой артист. Вот только к Хай Джинксу меня тянуло с неизмеримо более разрушительной силой, и как же мне хотелось задушить в себе это чувство.

Как же отчаянно мне хотелось перестать сходить по нему с ума.

Но стоило моей ладони опуститься в его тёплую руку, как сердце пронзило электрическим разрядом. Оно ожило во мне целиком, стуча набатом повсюду: от бешено вздымающейся груди до мелко подрагивающих коленей.

И дело было вовсе не в градусах вина, видит бог. Всё дело было в том, какие бури Ро будил во мне одним лишь присутствием. Несмотря на накатившую панику, рядом с ним царило такое же нерушимое умиротворение. Тот самый знакомый с детства уют, к которому я привыкла с малых лет. Могло ли это перерасти в нечто настоящее или это просто давний подростковый краш вернулся, чтобы помучить меня напоследок?

Мы с Ро медленно спустились по широким каменным ступеням и шагнули под густые своды тенистого сада. Буйство цветочных лепестков ослепляло на фоне сочной изумрудной зелени. В прохладном воздухе сладко пахло холодным чаем и цветущей жимолостью.

— Я рассудил, что нам стоит присесть на эту скамью, чтобы ты оценила, насколько грандиозна эта ива вблизи, — негромко произнёс Ро.

— Что ж, посидеть — отличная мысль. Пешие прогулки по садам вообще сильно переоценены. — Мои ноги на шпильках предательски подкосились, точь-в-точь как у новорождённого оленёнка на шатких копытцах.

— Ты в порядке? — мгновенно встревожился он, крепче сжимая мои пальцы.

— Пф-ф-ф, да брось. Меня просто приятно накрыло хмелем. Замечательное чувство. А этот свежий ветерок… он просто охренительно прекрасен.

— Айви Джейд теперь ругается матом? — с горделивой усмешкой прищурился Ро, будто я только что разрушила древнее родовое проклятие.

— Исключительно по острой необходимости, — парировала я. — Думаю, ничего криминального. Я наконец-то осознала, что это всего лишь набор букв.

— Отличное выразительное средство для усиления речи, — хохотнул он, лукаво покосившись на меня.

— Вот именно! — прыснула я со смеху. — И вообще, я безумно рада, что мы сбежали от толпы. Мне меньше всего нужно, чтобы вся свита жениха устроила мне овации стоя за одно-единственное крепкое словцо.

— А я вообще подумывал купить тебе связку шариков по такому историческому поводу. — Он заговорщически пихнул меня плечом: — Такое же не каждый день услышишь.

— О, поверь, ты скоро услышишь ещё и не такое. Не дай бог нас снова заставят метать боевые топоры.

— Не самый твой любимый вид спорта, да?

— Ну, всяко лучше, чем гребаный кукурузный лабиринт…

— О да, кукурузный ад забыть невозможно. Слава небесам, что мы вообще выбрались живыми.

Я улыбнулась. У него потрясающе получалось вести подобные беседы. Эта лёгкая, непринуждённая болтовня по кусочкам скалывала мою въевшуюся потребность казаться идеальной. Впервые в жизни мне было плевать, как я выгляжу со стороны; куда важнее было то, что чувствует он.

— А ты сам? Как тебе вся эта предсвадебная эпопея, в которую нас втянули?

Ро на мгновение задумался, бережно помогая мне опуститься на гладкий каменный настил скамьи. Мы аккуратно поставили пустые бокалы по краям от себя:

— Всё это бесконечно далеко от той недели, на которую я рассчитывал. Бесконечно далеко. Но вернуться в твою семью — чертовски приятно. Я слишком давно никого из вас не видел.

Я подалась чуть ближе к нему:

— А на какую неделю ты рассчитывал? Почему думал, что всё будет иначе?

— Ну, начнём с того… что я вообще не ожидал оказаться полноценным участником этого праздника жизни. Жить в таком роскошном замке? Для парня вроде меня это за гранью реальности. — Он щёлкнул языком, задумчиво качнув головой.

— Грешно так говорить, но я почти рада, что Лео слёг с температурой. — Прозвучало ужасно эгоистично, но какая к чёрту разница? Прежний шафер Густава всегда казался мне довольно скользким и криповым типом — и вовсе не в забавном стиле хэллоуинских страшилок. А вот Ро… Ро был настоящим. — Густав поступил абсолютно правильно, когда набрал твой номер. Ты заслуживаешь быть здесь.

— Никогда в жизни не думал, что услышу от тебя подобное, а уж тем более увижу, как ты искренне радуешься чужой болезни. Но спасибо… наверное? — рассмеялся он, искренне тронутый моими словами.

— А что там насчёт второй причины? — нетерпеливо допытывалась я.

— В смысле?

— Ты сказал: «Начнём с того». Обычно этот оборот подразумевает продолжение списка.

Мы сидели на узкой каменной плите настолько близко, что наши бёдра соприкасались. Подол моего платья лёгкой волной накрыл ткань его строгих чёрных брюк. Со стороны мы, должно быть, напоминали слащавую парочку, нарядившуюся на похороны в едином стиле.