А вышло так, что я еду к этим воротам на полудохлой кобыле, со связанными руками.

Я усмехнулся. Не потому, что было смешно. А потому что было обидно.

И кобыла в этот момент вздохнула подо мной. Как будто выразила согласие.

Тимербек поднял руку и весь отряд остановился.

— Хаджи-Тархан, — не оборачиваясь сказал он. И добавил уже мне: — Приехали, шайтан.