— Пойду к нему вдоль бочек, — предложил я, прикинув расстояние до зверя. — Ты останешься здесь. Когда подниму руку, покажись ему и сразу спрячься за стену. Он плюнет в твою сторону, и я успею подойти, пока он снова набирает кислоту.

— А если он тебя заметит раньше? — Ная решительно посмотрела на печь и сама ответила на свой вопрос. — Тогда побегу туда и ударю огнём, пока он занят тобой.

Мне не нравилось предложение эльфийки, но ничего лучше в голову не шло. Мы договорились, что она двинется только после того, как тварь отвернётся от входа.

Последняя бочка стояла шагах в пяти от бока спящего зверя. Я благополучно добрался до неё, стараясь не задеть ногой черепки, и подал девушке сигнал. Она на миг сняла маскировку и показалась из-за стены. Плевун тут же встрепенулся, раздул мешки на шее и тяжело развернулся к нарушительнице своего покоя. Пока он целился, эльфийка успела скрыться в доме, и кислота ударила в кладку у самого входа, заставив камень зашипеть. Как я и думал, этот зверь бил заметно дальше первого.

Я выскочил из-за укрытия, второпях наступив на хрустнувшие черепки, и заметил стремительно заполняющиеся мешки. Успел отскочить за край бочки, пропуская мимо короткий жидкий плевок, но брызги попали на левую ногу и ботинок. Штанину проело почти сразу, а от щитка на ноге потянуло едким дымком. Ная в это время уже бежала к печи.

Плевун попытался обойти мою бочку, неуклюже переставляя короткие лапы, но дальше мы с Наей сработали идеально слаженной командой. Эльфийка плеснула огнём в уродливую морду, и зверь вскинулся на новую угрозу, подставляясь под удар. Мне осталось лишь выскочить из-за бочки и рубануть у основания черепа. Зачарованное лезвие вошло глубоко в прочную шкуру и, наверное, задело что-то важное, потому что тварь сразу завалилась набок, разок-другой скребанула всеми шестью лапами по земле и затихла навсегда.

Слизь я счистил осколком горшка, пока она не добралась до ноги. На щитке вскипел воск, кожа брони вздулась бурыми пузырями, а в одном месте прогорела почти до войлока. Ботинок над носком тоже прожгло, но железная кожа позволила избежать серьёзных ран.

После возвращения придётся снова идти к Стёпе, защита больше никуда не годилась. Собравшиеся у морды плевуна золотые кругляши я подхватил мимоходом, даже не пересчитав.

— Нога цела? — бледная Ная подошла от печи, настороженно разглядывая прожжённую штанину. Второй огонь за день дался ей заметно тяжелее первого.

— До ноги не дошло, — заверил её. — Стёпа шил на совесть.

Покончив с тварью, мы теперь без опаски могли осмотреть двор гончарной мастерской. На дне бочки, за которой я прятался, лежал засохший серый пласт; здесь, по словам Наи, вымачивали глину перед работой. В круглой печи свет фонаря выхватил ряды готовых горшков, стоящих один на другом до самого свода. Хранительница подошла ближе и долго смотрела внутрь.

— Посуды тут на весь постоялый двор, — заметил я, когда молчание затянулось.

— Не трогай их, Александр, — тихо попросила она, и мне отчего-то стало неловко. — Пусть стоят.

За печью обнаружили сухую кладовую с уцелевшим потолком. Вдоль стены лежали глиняные трубки в локоть длиной и с расширением на одном конце. Половина их полопалась, но с десяток выглядели целыми.

— Они для печи, можно соединить, и получится труба! — Ная сразу оживилась и присела возле находки. — Отлично, не придётся нести через портал!

— А от жара не треснут? — усомнился я. — Их, может, под воду делали.

— Для печи, — уверенно ответила она, осмотрев край ближайшей находки. — Мне лучше знать.

Спорить не стал, думаю, в глине хранительница разбиралась лучше меня. Трубки решили перенести завтра, а пока Ная взяла из кладовой маленькую чашку с тёмной глазурью без единой трещинки и несла её до самого убежища, не доверив мне ценный груз.

Шагах в сорока за гончарней улицу перегородил рухнувший дом. Обломки поднимались до второго этажа, и за ними начиналась ещё не осмотренная часть города. Ная прислушалась, но не услышала ничего подозрительного.

— Без верёвки не перебраться, — над завалом опасно нависали остатки стены. — Лучше поищем дорогу в обход.

— Давай завтра, я устала, — эльфийка оглянулась на мастерскую, которую мы только что осмотрели. — Там на заднем дворе есть дверь, видел?

Я коротко кивнул, поняв, о чём говорила хранительница. За дверным проёмом тянулась натоптанная дорожка, на которой отпечатались широкие лапы плевуна. Другому зверю ничто не мешало занять освободившееся место, и потому действительно стоило закрыть тот вход. С трудом подавил тяжёлый вздох, мне снова предстояло таскать камни.

До убежища мы добрались уже к сумеркам. Торопиться не хотелось, а Ная время от времени опиралась на мою руку и делала вид, что ей просто нравится идти рядом.

— Это я тебя поддерживаю, — заявила она, поймав мой взгляд. — Ты же целый день камни таскал.

Перед ужином отдал Нае пять свежих монет, и после двух огненных вспышек за день она взяла их без споров. Пока возился у горелки, у эльфийки снова порозовели щёки, а в глазах появился блеск. Она внимательно следила за завариванием лапши и велела не жалеть тушёнки. Я просто вручил ей банку с пачкой галет, и хранительница ещё долго хрустела ими после того, как начисто выскребла из неё всё содержимое.

А в Перми всё ещё тянулась суббота. Витёк, наверное, приходил в себя после пятничного корпоратива, а мы успели провести здесь два насыщенных дня. Ная пила чай со сгущёнкой из найденной чашки и уверяла, что так вкуснее. На мытьё находки она не пожалела горячей кипячёной воды.

— Когда на постоялом дворе появятся жильцы, пусть пьют из таких, — она повертела чашку, любуясь тёмной глазурью. — Ваши пластмассовые тут ни к чему. Я сама научусь лепить, глина там есть, и круг тоже.

— Сначала бы печь поставить, — напомнил эльфийке, радуясь её увлечённости. — А потом уже будем жильцов звать и твоими чашками хвастаться.

— Ещё посмотрим, пущу ли я их в наш дом, — Ная сказала это тоном хозяйки. — Завтра перенесём трубки в стойло и заложим тот выход у гончаров.

— И поищем, как обойти завал, — добавил я, закончив на этом с планами.

Под пологом можно было наконец не шептаться, и Ная достала свою птичку. Свистулька пискнула тонко и хрипло, вызвав у хранительницы смех. Она попробовала снова, а потом мы оба по привычке прислушались к происходящему снаружи.

Там царила тишина.

— Столько веков молчала! — вступился за свистульку. — Имеет право охрипнуть.

— Пусть пока ждёт, — Ная завернула птичку в тряпицу. — Когда здесь снова появятся дети, отдам первому.

Похоже, хранительница всерьёз вознамерилась вернуть полноценную жизнь погибшему городу. Не знаю, насколько это реальная идея, но она мне нравилась.

После чая Ная занялась порванными штанами, пока я переодевался в запасное термобельё. Края дыры стягивались неровно, но швы вроде держали. Эльфийка работала молча, и едва закончив, сразу отключилась. Аккуратно лёг рядом с ней и укрыл нас обоих одеялом, пообещав себе перебраться в спальник, если станет слишком холодно.

— Спокойной ночи, Ная, — сказал уютно сопевшей хранительнице, и меня тут же сморил сон.

Арт

Глава 3

Мы вышли к месту, где лежала приманка, когда серый свет только набирал силу. Вчерашний шов на штанине держался, а прожжённый левый щиток я оставил в убежище; всё равно толку от него уже не было, Стёпа после возвращения посмотрит, можно ли его вообще спасти. Ботинки же вместе с измученной курткой точно придётся менять, хорошо, если дотянут хотя бы до конца похода. Ная прослушала улицу ещё от купальни и у последнего поворота остановила меня рукой.

— Пара грызней пасётся у туш, — сказала она вполголоса. — Больше никого не слышу, охотника тут точно нет.

— А ломарь? — уточнил на всякий случай, не спеша выходить из-за угла.