Иоанн Грозный Крещённый Сергия рукой, Наследник князя долгожданный, Твоей короны золотой Ждала окрепшая держава. Страх и покорность шли с тобой. Росли Руси и власть, и слава, И трепетал боярский рой Под страшным взглядом Иоанна. Судьба твоя, скажу, темна: Террор, опричнина и пытки… Ты заплатил за всё сполна Ценой одной своей ошибки. Когда царевич молодой Пал от руки отцовской властной, Погас венец твой золотой Судьбы великой и ужасной… Страна в агонии от ран. Простишь ли нас за все стихии? Ты – человек, мудрец, тиран, Могучий, грозный сын России! Фёдор Иванович
Ты мало подходил для трона, Несчастный Иоанна сын. Позор российского престола Был слаб умом и телом хил. Природы злая разработка Пустила тело всё вразнос: Дала неровную походку, Огромный ястребиный нос. Духовно также недоразвит, Рассудок превращался в прах. Россию явно не украсит Такой сомнительный монарх. Но ласков очень, лёгок сердцем, Покладист, суеверен, мил. Ты выгодным был самодержцем Для тайных и враждебных сил. Всё то, что делалось с державой, Прошло, увы, мимо тебя: Мир Тявзинский, Сибири слава И Патриархия всея. Пускай твой след едва заметен И как орёл ты не парил. Но помним мы через столетья: Ты – Царь! Ты – Иоанна сын! Борис Годунов (Из цикла «Корона Российской империи») О тебе так много написано, Губернатор русской империи. Не разрушен твой облик бризами, Светишь нам сквозь смуту, безверие… Напрочь смëл страны изоляцию, Города возвёл распрекрасные, Укреплял свою репутацию, Пресекал мятежи опасные. Засияли Саратов с Самарой, Ливны, Белгород, также Царицын! Верхотурье с Тобольском и Тарой… И взлетели они словно птицы. Учредил к тому ж Патриаршество И с Европой налаживал связи. И лояльно было монашество. Строил крепости на Кавказе. Достижений, скажу вам, немало. О Борисе читать будем снова. Его солнце так трудно вставало. Помним, помним царя Годунова. Михаил Романов (Из цикла «Корона Российской империи») В семнадцать лет тебя на трон избрали. Ты в это время был в монастыре. Неделю делегацией искали, Происходило это в феврале. И инокиня Марфа, мать родная, Благословила сына на престол. Вот так взлетела жизнь твоя земная! Из смуты к свету нашу Русь повёл. Да, соправитель. Потому что молод, Но крылья вырастали у тебя. Пятнадцать лет был мир земли расколот… Пятнадцать лет! И вспыхнула заря! И первая правителя забота — Вернуть из плена своего отца. Открылись, наконец, Москвы ворота. И слëзы льются, льются без конца. Они упали оба на колени. И Филарет увидел вдруг Царя. Не сына, нет… И это озаренье Затмило всё, покой душе даря… Так создавалось наше государство. Отец и сын вели его вперёд Сквозь мрак и тьму, коварства и бунтарства, И верили: Россия оживёт. Болезненным был тот процесс и долгим. Ты основал династию свою. Какие б ни были сегодня толки, Хвала тебе, хвала тебе, Царю! Сияла так корона самовластья Триста четыре долгих славных лет. И ты тридцать два года был на царстве. Династия! Романов! Русь и Свет! Виктор Дроздов Родился в 1958 году. Проживает и работает в г. Белгороде. Ветеран труда. Женат, есть сын, дочь и трое внуков. Окончил Харьковское военное училище. Служил на Байконуре. Подполковник запаса. Опубликовано восемь сборников и две аудиокниги. Член-корреспондент Международной академии наук и искусств, ИСП. Лауреат Международной литературной премии Мира в номинации «Поэзия». От редакции «Литературной газеты» награждён знаком «Золотое перо русской литературы» за вклад в сохранение русского культурного наследия, «Искусство слова» – за вклад в современное культурное пространство, «Литературный Феникс» – за личный вклад в возрождение традиций великих классиков мировой литературы и создание новых литературных веяний. Верую! Вся судьба моя – чисто крошево, То недоброе, то хорошее. То приходится в мыслях маяться, То к греху качусь, а то каюсь я. Неуверенность и смущение. То тщеславие, жажда мщения. То от щедрости гордость носится, А то в добрый свет душа просится. И любовь моя будто в трещинах! Так куда же ты, душа грешная? Шею резал груз тяжким камнем. Я задумаюсь, что же делать мне. Коль грехи долой – что останется? Допущу их вновь – с меня станется. Сброшу всё же их: Бог, без ноши я. В небеса с мольбой по-хорошему. Помоги же мне, Непорочная. На века твой сын днём и ночью я. Что ж стою один перед дверью. Уйми боль мою, ведь я верую! |
