КЕПКА: (С флегматичной хандрой.) Ба! Что есть, есть потому, что оно есть. Женская логика. Евреегрек – это грекоеврей. Противоположности сходятся. Смерть есть высшая форма жизни. Ба!
СТЕФЕН: Ты чётко помнишь все мои ошибки, бахвальства, промахи. Долго мне ещё закрывать глаза на козни? Точило!
КЕПКА: Ба!
СТЕФЕН: Вот тебе ещё одна. (Он хмурится.) Причина в том, что основная и доминанта разделены наивозможно большим интервалом, который…
КЕПКА: Который? Доканчивай. Не можешь.
СТЕФЕН: (С усилием.) Интервалом, который. Наибольший возможный пропуск. Соотносимый с. Полным возвратом. С октавой. Которая.
КЕПКА: Которая?
(Снаружи граммофон заводится орать "Святой Город".)
СТЕФЕН: (Отрывисто.) Которая продлевается до границы мира не пересекаясь с собою. Бог, солнце, Шекспир, коммивояжер, пересекаясь в своей реальности с собой, становится данностью. Минуточку. Чтоб он лопнул, это уличный гвалт. Становится собою, каким был неотменимо предопределён стать. Ессо!
ЛИНЧ: (С глумливо ржущим смехом скалится Цвейту и Зое Хиггинс.) До чего заумная речь, а?
ЗОЯ: (Резво.) Помоги Боже твоей башке, он знает больше, чем ты забыл.
(Флори Телбот с ожирелой туповатостью пялится на Стефена.)
ФЛОРИ: Говорят, этим летом наступит последний день.
КИТТИ: Нет!
ЗОЯ: (Лопается со смеху.) Боже неправедный!
ФЛОРИ: (Обиженно.) Но было же в газетах про Антихриста. Ой, у меня нога затекла.
(Оборванные босоногие мальчишки-газетчики, волоча вертихвостный воздушный змей, с воплями топочут мимо.)
МАЛЬЧИШКИ-ГАЗЕТЧИКИ: Экстренный выпуск! Результаты скачек на деревянных лошадках. Морской змей в королевском канале. Благополучное прибытие Антихриста.
(Стефен оборачивается и видит Цвейта.)
СТЕФЕН: Раз, раза и полраза.
(Ребен Дж. Антихрист, странстующий жид, вкогтив загребущую руку в свой позвоночник, выходит, шаркая, вперёд. На чреслах у него болтается сума пилигрима, из которой торчат вексельные расписки и просроченные счета. Длинный лодочный багор вскинут через плечо – с крюка свисает увлажнённо плотная масса его единственного сына, уцепленная за слабинку на штанах при спасении из вод Лиффи. Призрак в образе Клоуна Костелло, кривобёдрый, горбатый, разжиженомозгий, выпяченочелюстный, с покатым лбом и сплюснутым носом, влетает в сальто-мортале сквозь густеющую сумеречность.)
ВСЕ: Что?
ПРИЗРАК: (Прищёлкивая челюстями скачет взад-вперёд, выпучив глаза, визжа, кенгуропрыгая, с распростёрто сцепленными руками, затем резко просовывает своё безгубое лицо в развилку собственных ляжек.) Il vient! C'est moi! L'homme qui rit! L'homme primigene! (Он непрестанно кружит, испуская дервишьи вопли.) Sieurs et dames, faites vos jeux! (Пускается вприсядку. Крохотные планеты вылетают из рулетки его рук.) Les jeux sont faits! (Планеты сбиваются в груду, трескуче погромыхивая.) Rien n'va plus. (Планеты—лёгкие шары—плывут, раздувшись, вверх и прочь. Он отпрыгивает в вакуум.)
ФЛОРИ: (Впадая в одурелость, крестится исподтишка.) Светопреставление!
(Женские тепловатые выделения истекают из неё. Туманная неясность затягивает пространство. Сквозь наплывающий туман ревёт граммофон снаружи заглушая кашель и шарканье ног.)
ГРАММОФОН:
Ерусалим!
Ворота распахни и пой
Осанна…
(В небо взвивается и лопается ракета. Белая звезда падает из неё, возвещая конец всему и второе пришествие Илии. По бесконечному невидимому тросику—натянутому из зенита в надир—Конец Света, двуглавый осьминог в шотландских юбочках и в меховой гусарской шапке, кубарем катится сквозь мглу в виде Третьей Ноги Мужчины.)
КОНЕЦ СВЕТА: (С шотландским акцентом.) Хто станцує хоровод, хоровод, хоровод? (Над проплывающими клубами и надсадными задыхающимися кашлями скрежещет из выси голос Илии, хриплый как у ворона. Взопревший, в широкой полотняной епатрахили, с воронкоподобными рукавами, виднеется он, диаконоликий, на трибуне, вокруг которой, как драпировка, свисает знамя древней славы. Он грохает кулаком по пюпитру.)
ИЛИЯ: Попрошу не вякать в этой будке. Джейк Крейн, Креол Сью, Дейв Кемпбел, Эйб Киршнер, кашляйте сколько влезет, но рот не раскрывать. Короче, я диспетчер данного трубопровода. Ребята, давайте по деловому. Сейчас 12.25 по Божьему времени. Скажите маме, всё будет хорошо. Скорее в очередь – это ваш козырный шанс. Все сюда! Хватайте билеты до конечной в вечности, без пересадок. Добавлю ровно пару слов. Кто ты есть: Божья или ссучившаяся горсть праха? Если второй предтеча появится на Кони-Айленде, готовы ли мы? Флори Крист, Стефен Крист, Зоя Крист, Цвейт Крист, Китти Крист, Линч Крист, вам суждено ощутить эту космическую силу. Ноги не мёрзнут? Берите пример с ангелов. Станьте призмой. Внутри вас заложено необходимое нечто – возвышенная сущность. Вы можете напрямую общаться с Исусом, Гаутамой, Ингердоллом. Все вошли в эту вибрацию? Говорю вам, что да. Вы только разок усеките, паства разлюбезная, и оленьи прыжки на небеса становятся обычным трюком. Врубаетесь, о чём толкую? Это блеск жизни, точняк. Самый крутой прикол. Да, это ж самая улётно-залётная дорожка наутёк. Суперпотрясная, роскошнопрекрасная. Она возрождает. Вибрирует. Я знаю, я и сам вибратор. Шутки в сторону, и врубайтесь по сути, А. Дж. Крист Дови и гармоничная философия, секёте? О'кей. Семьдесят Семь на Западной Шестьдесят Девятой улице. Усекли? То-то ж. Звоните мне по солнцефону в любое прежнее время. Выпивохи, экономьте бабки. (Он переходит на крик.) Ну, а теперь наша славная песня. Всем подтягивать от всего сердца. Бис! (Он запевает.) Еру…
ГРАММОФОН: (Заглушая его голос.) Шлюхосалимвтвоейвысшейейййй… (Пластинка со скрежетом скребётся об иглу.)
ТРИ ШЛЮХИ: (Заткнув уши, вспискивают.) Аййккк!
ИЛИА: (В рубахе с засучеными рукавами, почернев лицом и вскинув руки, орёт надсаживая горло.) Старший брат там, наверху, м-р Президент, вам-то уж слышно что я тут вам говорю. Канешно, я, таки, крепко в вас верую, м-р Президент. И теперь я, канешно, так думаю, что мисс Хигинс и мисс Рикетс, каждая по-своему, глубоко религиозны. У меня, канешно, такая мысля, что я ищщо не видал жутчее перепуганной дамочки, чем сталось с вами, мисс Флори. М-р Президент, а нуте-ка, подмогните мне спасти этих сестёрок наших дорогих. (Он подмигивает слушающим.) Ох, уж этот наш м-р Президент, всё-то он понимает, только что не говорит.
КИТТИ-КЕЙТ: Я забылась. В минуту слабости я оступилась и… и сделала то, что сделала, на холме Конституции. При моей конфирмации службу отправлял епископ. А у сестры моей матери муж из рода Монморанси. Это водопроводчик стал моей порухой, когда я была ещё чиста.
ЗОЯ-ФАННИ: Я дала ему вдрыгнуться так, для потехи.
ФЛОРИ-ТЕРЕЗА: Это случилось в результате портвейна смешанного с Гинесским трехзвёздночным, я провинилась с Веланом, когда он прошмыгнул в кровать.
СТЕФЕН: В начале было слово, в конце – свет без конца. Да будут благословенны восемь красот.
(Красоты: Диксон, Медден, Кротерс, Костелло, Лениен, Бенон, Малиган и Линч в белых халатах студентов-медиков, шеренгами по четыре, строевым шагом маршируют быстро мимо, парадно чеканя.)
КРАСОТЫ: (Бессвязно.) Бокал бедро бульдог бизон бульварус баритонус балдаус бискуп.
ЛИСТЕР: (В сероквакерских брюках до колен и широкополой шляпе; членораздельно выговаривает.) Речь идёт о нашем друге. Не стоит обнародывать имён. Ищи свет. (Он утарантелливает прочь. Появляется Бест в облачении парикмахера, выпрачеченом до блеска, его локоны на папильотках. Он ведёт Джона Эглинтона в ящеркобуквенном кимоно мандарина из жёлтого нанкина с высокой шляпой-пагодой.)
