— Зачем ты это купила? — спросил он. — Учиться по-французски?

Она кивнула, покраснев и сжав плотно губы.

Не показывай удивления. Вполне естественно.

— Держи, — сказал Стивен. — Годится, почему ж нет. Смотри, чтобы Мэгги ее не унесла у тебя в заклад. Я так думаю, мои книги туда все ушли.

— Часть из них, — ответила Дилли. — Нам пришлось.

Ведь она тонет. Жагала. Спасти ее. Жагала. Все против нас. Она утопит и меня с собой, глаза и волосы. Гладкие кольца волос-водорослей обвивают меня, мое сердце, душу. Горькая зеленая смерть.

Мы.

Жагала сраму. Сраму жагала.

Нищета! Нищета!

— Ба, Саймон! — сказал отец Каули. — Как делишки?

— Вижу старину Боба, — произнес, останавливаясь, мистер Дедал.

Они обменялись звучным рукопожатием возле магазина «Редди и Дочь». Отец Каули, сложив ладонь лодочкой, мелкими движениями пригладил усы[1035].

— Ну, что хорошенького? — спросил мистер Дедал.

— Да небогато, — отвечал отец Каули. — В дом свой, Саймон, не попаду, два субъекта у входа караулят, чтоб было право войти.

— Как мило, — отозвался мистер Дедал. — А кто это постарался?

— Да так, — сказал отец Каули. — Некий процентщик из числа наших знакомых.

— Тот, что спина крюком? — спросил мистер Дедал.

— Он самый, Саймон, — отвечал отец Каули. — Рувим из колена Рувимова. Я тут как раз поджидаю Бена Долларда. Он должен пойти к Длинному Джону да замолвить за меня словечко, чтобы он убрал этих двух. Мне бы только дали немного времени.

В смутной надежде он кинул взгляд туда и сюда по набережной. Его крупный кадык заметно выдавался на шее.

— Знаю, знаю, — сказал, кивая, мистер Дедал. — Старый сердяга Бен!

Вечно старается для кого-нибудь. Погодите-ка!

Он нацепил пенсне и на секунду всмотрелся в направлении чугунного моста.

— Подходит! — возвестил он. — Явился собственнозадно, прости Господи.

Старомодная шляпа и просторная синяя визитка Бена Долларда над мешковатыми брюками на всех парах двигались через набережную от чугунного моста. Он приближался к ним рысцой, рьяно почесывая у себя под фалдами.

Мистер Дедал приветствовал его появление:

— Держите-ка мне вот этого в дурацких штанах.

— Ну-ну, давайте, — отозвался Бен Доллард.

Мистер Дедал с холодным презрением оглядел Бена Долларда с головы до ног. Затем, кивая на него отцу Каули, он язвительно процедил:

— Какой удачный наряд для летнего дня, не правда ли?

— Что-что? — прорычал свирепо Бен Доллард. — Да разрази вас гром, я на своем веку столько сносил костюмов, сколько вам и во сне не снилось.

Стоя рядом, он лучезарно улыбался им и своему пространному одеянию, с которого мистер Дедал сбивал там и сям пушинки, приговаривая:

— Нет, что ни говори, Бен, это сшито на мужчину в расцвете сил.

— Да провалиться тому еврею, который сшил это, — отозвался Бен Доллард.

— Слава богу, ему еще не заплачено.

— А как поживает ваш basso profondo, Бенджамин? — спросил отец Каули.

Кэшел Бойл О'Коннор Фицморис Тисделл Фаррелл, омоноклив глаз, что-то невнятно бормоча, прошагал мимо клуба на Килдер-стрит.

Бен Доллард нахмурил брови и, сделав вдруг рот как у певца, издал низкую ноту.

— О-о! — прогудел он.

— Вот это класс! — заметил мистер Дедал, одобрительно кивнув.

— Ну, как? — вопросил Бен Доллард. — Не заржавел пока? А?

Он обернулся поочередно к обоим.

— Подходяще, — сказал отец Каули и тоже кивнул.

Преподобный Хью К.Лав шел от бывшего здания капитула аббатства святой Марии, мимо спиртоочистительного завода Джеймса и Чарльза Кеннеди, в сторону Фолсела[1036], что за скотопрогонным бродом, и воображению его рисовались целые сонмы Джералдайнов, один другого осанистей и отважней.

Бен Доллард, грузно кренясь в сторону магазинных витрин, увлекал их вперед, весело жестикулируя пальцами.

— Пойдемте-ка вместе со мной в полицию, — говорил он. — Я вам хочу показать, какого красавчика Рок недавно зачислил в приставы. Нечто среднее между вождем зулусов и Джеком Потрошителем. Стоит взглянуть, уверяю вас.

Пойдемте. Я только что встретил случайно Джона Генри Ментона в Бодеге[1037], и это мне дорого обойдется, если я не… Погодите малость… Наше дело верное, Боб, можете мне поверить.

— Вы ему скажите, мне бы несколько дней, — сказал отец Каули с тоскливой тревогой.

Бен Доллард резко остановился и уставился на него, разинув свой звучный зев. Оторванная пуговица визитки, ярко поблескивая, закачалась на своей ниточке, когда он принялся вытирать слезящиеся глаза, чтобы лучше слышать.

— Какие еще несколько дней? — прогремел он. — Ваш домохозяин разве не подал ко взысканию?

— Подал, — сказал отец Каули.

— Ну, а тогда исполнительный лист нашего друга не стоит и той бумаги, на которой написан, — заявил Бен Доллард. — Право первого иска всегда за домохозяином. Я ему сообщил все сведения. Виндзор-авеню, 29. Его фамилия Лав?

— Да, да, — сказал отец Каули. — Его преподобие мистер Лав. Он, кажется, священник где-то в провинции. Но вы точно уверены?

— Можете от меня передать Варавве, — сказал Бен Доллард, — чтобы он сунул этот лист туда, где мартышки прячут орехи.

Он решительно увлекал за собой отца Каули, прикованного к его туше.

— Я думаю, не грецкие, а лесные, — пробормотал мистер Дедал, следуя за ними и опуская пенсне на лацканы своего сюртука.

— Насчет мальчика все в порядке, — сказал Мартин Каннингем, когда они проходили мимо ворот Касл-ярда.

Полисмен дотронулся до фуражки.

— Дай вам Бог, — ободряюще произнес Мартин Каннингем.

Он сделал знак поджидавшему кучеру, тот дернул вожжи и тронулся в сторону Лорд-Эдвард-стрит.

За бронзой золото, за головкой мисс Кеннеди головка мисс Дус, появились над занавеской отеля «Ормонд».

— Да-да, — сказал Мартин Каннингем, потрагивая бороду. — Я написал отцу Конми и все изложил ему.

— Вы бы могли попытаться и у нашего друга, — предложил задним числом мистер Пауэр.

— У Бойда? Благодарю покорно, — отрезал коротко Мартин Каннингем.

Джон Уайз Нолан, отставший за чтением списка, быстро пустился их нагонять по Корк-хилл.

На ступенях ратуши советник Наннетти, спускаясь, приветствовал поднимающихся олдермена Каули и советника Абрахама Лайона.

Муниципальный фургон, пустой, завернул на Верхнюю Эксчейндж-стрит.

— Взгляните-ка, Мартин, — сказал Джон Уайз Нолан, догнав их возле редакции «Мейл». — Я тут вижу, что Блум подписался на пять шиллингов.

— Совершенно верно, — сказал Мартин Каннингем, забирая у него лист. — Мало того, он их немедленно внес.

— Без громких речей, — заметил мистер Пауэр.

— Довольно странно, но факт, — добавил Мартин Каннингем.

Джон Уайз Нолан удивленно раскрыл глаза.

— Как много у еврея доброты, замечу я[1038], — щегольнул он цитатой.

Они направились по Парламент-стрит.

— А вот и Джимми Генри, — сказал мистер Пауэр, — как раз поспешает к Каване.

— Раз так, — сказал Мартин Каннингем, — то и мы за ним.

Возле la inaison Claire Буян Бойлан изловил горбатого зятя Джека Муни[1039], бывшего в подпитии и направлявшегося в слободку.

Джон Уайз Нолан с мистером Пауэром шли теперь позади, а Мартин Каннингем взял под руку маленького аккуратного человечка в сером с искрой костюме, который нетвердой торопливой походкой проходил мимо часового магазина Микки Андерсона.

— Видно, у младшего муниципального секретаря мозоли дают себя знать, — заметил Джон Уайз Нолан мистеру Пауэру.

Они обогнули угол, следуя к винному погребу Джеймса Каваны. Пустой муниципальный фургон, стоявший у Эссекс-гейт, оказался перед самым носом у них. Мартин Каннингем все продолжал говорить, то и дело показывая Джимми Генри подписной лист, на который тот ни разу не глянул.