Профессор усмехнулся, не разомкнув своих длинных губ.
— Ну, что? Эх, ты, несчастная Римская Империя! — сказал Майлс Кроуфорд.
Он взял сигарету из раскрытого портсигара. Ленехан тут же гибким движением поднес ему прикурить и сказал:
— Прошу помолчать. Моя новейшая загадка!
— Imperium Romanum, — произнес негромко Дж. Дж. О'Моллой. — Это звучит куда благородней чем британская или брикстонская[484]. Слова чем-то напоминают про масло, подливаемое в огонь.
Майлс Кроуфорд мощно выпустил в потолок первую струю дыма.
— Это точно, — сказал он. — Мы и есть масло. Вы и я — масло в огонь. И шансов у нас еще меньше чем у снежного кома в адском пекле.
ВЕЛИЧИЕ, ЧЬЕ ИМЯ — РИМ[485]
— Одну минуту, — сказал профессор Макхью, подняв два спокойных когтя. — Не следует поддаваться словам, звучанию слов. Мы думаем о Риме имперском, императорском, императивном[486].
Он сделал паузу и ораторски простер руки, вылезающие из обтрепанных и грязных манжет:
— Но какова была их цивилизация? Бескрайна, согласен: но и бездушна. Cloacae: сточные канавы. Евреи в пустыне или на вершине горы говорили: Отрадно быть здесь. Поставим жертвенник Иегове[487]. А римлянин, как и англичанин, следующий по его стопам, приносил с собою на любой новый берег, куда ступала его нога (на наш берег она никогда не ступала[488]), одну лишь одержимость клоакой[489]. Стоя в своей тоге, он озирался кругом и говорил: Отрадно быть здесь. Соорудим же ватерклозет .
— Каковой неукоснительно и сооружали, — сказал Ленехан. — Наши древние далекие предки, как можно прочесть в первой главе книги Пития, имели пристрастие к проточной воде.
— Они были достойными детьми природы, — тихо сказал Дж. Дж. О'Моллой. — Но у нас есть и римское право.
— И Понтий Пилат пророк его, — откликнулся профессор Макхью.
— А вы слышали историю про первого лорда казначейства Поллса? — спросил О'Моллой. — Был парадный обед в королевском университете. Все шло как по маслу…
— Сначала отгадайте загадку, — прервал Ленехан. — Как, готовы?
Из вестибюля появился мистер О'Мэдден Берк[490], высокий, в просторном сером донегальского твида. За ним следовал Стивен Дедал, снимая на ходу шляпу.
— Entrez, mes enfants[491]! — закричал Ленехан.
— Я сопровождаю просителя, — произнес благозвучно мистер О'Мэдден Берк.
— Юность, ведомая Опытом, наносит визит Молве.
— Как поживаете? — сказал редактор, протянув руку. — Заходите. Родитель ваш отбыл только что.
Ленехан объявил всем:
— Внимание! Какая опера страдает хромотой? Думайте, напрягайтесь, соображайте и отвечайте.
Стивен протянул отпечатанные на машинке листки, указывая на заголовок и подпись.
— Кто? — спросил редактор.
Край— то оторван.
— Мистер Гэррет Дизи, — ответил Стивен.
— Старый бродяга, — сказал редактор. — А оторвал кто? Приспичило ему, что ли.
Приплыв сквозь бури Сквозь пены клубы Вампир бледнолицый Мне губы впил в губы.
— Здравствуйте, Стивен, — сказал профессор, подойдя к ним и заглядывая через плечо. — Ящур? Вы что, стали…?
Быколюбивым бардом.
СКАНДАЛ В ФЕШЕНЕБЕЛЬНОМ РЕСТОРАНЕ
— Здравствуйте, сэр, — отвечал Стивен, краснея. — Это не мое письмо.
Мистер Гэррет Дизи меня попросил…
— Знаю, знаю его, — сказал Майлс Кроуфорд, — да и жену знавал тоже.
Мерзейшая старая карга, какую свет видывал. Вот у нее уж точно был ящур, клянусь Христом! Вспомнить тот вечер, когда она суп выплеснула прямо в лицо официанту в «Звезде и Подвязке». Ого-го!
Женщина принесла грех в мир. Из-за Елены, сбежавшей от Менелая, греки десять лет. О'Рурк, принц Брефни.
— Он что, вдовец? — спросил Стивен.
— Ага, соломенный, — отвечал Майлс Кроуфорд, пробегая глазами машинопись. — Императорские конюшни. Габсбург. Ирландец спас ему жизнь на крепостном валу в Вене[492]. Не забывайте об этом! Максимилиан Карл О'Доннелл, граф фон Тирконнелл в Ирландии. Сейчас он отправил своего наследника и тот привез королю титул австрийского фельдмаршала. Когда-нибудь будет там заваруха! Дикие гуси. О да, всякий раз. Не забывайте об этом!
— Забыл ли об этом он, вот вопрос? — тихо произнес О'Моллой, вертя в руках пресс-папье в форме подковы. — Спасать государей — неблагодарное занятие.
Профессор Макхью обернулся к нему.
— А если нет? — спросил он.
— Я расскажу вам, как было дело, — начал Майлс Кроуфорд. — Как-то раз один венгр[493]…
ОБРЕЧЕННЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ. УПОМИНАНИЕ О БЛАГОРОДНОМ МАРКИЗЕ
— Мы всегда оставались верны обреченным предприятиям, — сказал профессор. — Успех означает для нас гибель разума и воображения. Мы никогда не хранили верность преуспевающим. Мы им прислуживаем. Я преподаю назойливую латынь. Я говорю на языке расы, у которой вершина мышления это афоризм: время — деньги. Материальное господство. Domine! Господин! А где же духовное? Господь Иисус? Господин Солсбери[494]? Диван в клубе в Уэст-Энде.
Но греки!
КЮРИЕ ЭЛЕЙСОН[495]!
Светлая улыбка оживила его темнооправленные глаза, еще больше растянула длинные губы.
— Греки! — повторил он. — Кюриос ! Сияющее слово! Гласные, которых не знают семиты и саксы[496]. Кюрие ! Лучезарность разума. Мне бы следовало преподавать греческий, язык интеллекта. Кюрие элейсон ! Строителям клозетов и клоак никогда не быть господами нашего духа. Мы наследники католического рыцарства Европы[497], которое пошло ко дну при Трафальгаре, и царства духа — а это вам не imperium, — которое потонуло вместе с флотом афинян при Эгоспотамах[498]. Да-да. Они потонули. Пирр, обманутый оракулом, совершил последнюю попытку повернуть судьбы Греции[499]. Верный обреченному предприятию.
Он отошел к окну.
— Они выходили на бой, — продекламировал мистер О'Мэдден Берк тусклым голосом, — и гибли они неизменно[500].
— У-у! Ох-хо-хо! — негромко взрыдал Ленехан. — Получил кирпичом в самом конце представления. Бедняга, о бедняга, бедняга Пирр!
Потом он стал нашептывать в ухо Стивену:
ЛИМЕРИК ЛЕНЕХАНА
Вот ученый профессор из Дублина.
Протирает очки он насупленно. Но успел он напиться, И в глазах все двоится, Так что труд его — даром погубленный.
В трауре по Саллюстию[501], как выражается Маллиган. У которого мамаша подохла.
Майлс Кроуфорд сунул листки в карман.
— Ладно, пойдет, — сказал он. — Остальное потом прочту. Все будет в порядке.
Ленехан протестующе замахал руками.
— А как же моя загадка? — сказал он. — Какая опера страдает хромотой?
