Фактор молча нацарапал печатать в углу листа и сделал знак наборщику.
Все так же без единого слова он передал листок за грязную стеклянную перегородку.
— Прекрасно, благодарю, — сказал Хайнс и повернулся идти.
Мистер Блум преграждал ему путь.
— Если хотите получить деньги, то имейте в виду, кассир как раз уходит обедать, — сказал он, указывая себе за спину большим пальцем.
— А вы уже? — спросил Хайнс.
— Гм, — промычал мистер Блум. — Если вы поспешите, еще поймаете его.
— Спасибо, дружище, — сказал Хайнс. — Пойду и я его потрясу.
И он энергично устремился к редакции «Фрименс джорнэл».
Три шиллинга я ему одолжил у Маэра. Три недели прошло. И третий раз намекаю.
МЫ ВИДИМ РЕКЛАМНОГО АГЕНТА ЗА РАБОТОЙ
Мистер Блум положил свою вырезку на стол мистера Наннетти.
— Прошу прощения, советник, — сказал он. — Вот эта реклама, вы помните, для Ключчи.
Мистер Наннетти поглядел на вырезку и кивнул.
— Он хочет, чтобы поместили в июле, — продолжал мистер Блум.
Не слышит. Наннан. Железные нервы.
Фактор наставил свой карандаш.
— Минутку, — сказал мистер Блум, — он бы кое-что хотел изменить.
Понимаете, Ключчи. И он хочет два ключа наверху.
Адский грохот. Может он понимает что я.
Фактор повернулся, готовый выслушать терпеливо, и, подняв локоть, не спеша принялся почесывать под мышкой своего альпакового пиждака.
— Вот так, — показал мистер Блум, скрестив указательные пальцы наверху.
Пускай до него сначала дойдет.
Мистер Блум, поглядев вверх и наискось от устроенного им креста, увидел землистое лицо фактора, похоже у него легкая желтуха, а за ним послушные барабаны, пожирающие нескончаемые ленты бумаги. Лязг. Лязг. Мили и мили ненамотанной. А что с ней будет потом? Ну, мало ли: мясо заворачивать, делать кульки: тысячу применений найдут.
Проворно вставляя слова в паузы между лязганьем, он быстро начал чертить на исцарапанном столе.
ДОМ КЛЮЧ(Ч)ЕЙ[466]
— Вот так, видите. Тут два скрещенных ключа. И круг. А потом имя и фамилия, Алессандро Ключчи, торговля чаем и алкогольными напитками. Ну, и прочее.
В его деле лучше его не учить.
— Вы сами представляете, советник, что ему требуется. И потом наверху по кругу вразрядку: дом ключей. Понимаете? Как ваше мнение, это удачная мысль?
Фактор опустил руку ниже и теперь молча почесывал у нижних ребер.
— Суть идеи, — пояснил мистер Блум, — это дом ключей. Вы же знаете, советник, парламент острова Мэн. Легкий намек на гомруль. Туристы, знаете ли, с острова Мэн. Сразу бросается в глаза. Можете вы так сделать?
Пожалуй можно бы у него спросить как произносится это voglio. Ну а вдруг не знает тогда выходит поставлю в неудобное положение. Не будем.
— Это мы можем, — сказал фактор. — У вас есть эскиз?
— Я принесу, — заверил мистер Блум. — Это уже печатала газета в Килкенни. У него и там торговля. Сейчас сбегаю и попрошу у него. Стало быть, вы сделайте это и еще коротенькую заметку, чтобы привлечь внимание.
Знаете, как обычно. Торговый патент, высокое качество. Давно ощущается необходимость. Ну, и прочее.
Фактор подумал минуту.
— Это мы можем, — повторил он. — Только пускай он закажет на три месяца.
Наборщик поднес ему влажный лист верстки, и он молча принялся править.
Мистер Блум стоял возле, слушая, как скрипуче вращаются валы, и глядя на наборщиков, склонившихся в молчанье над кассами.
НА ТЕМУ ПРАВОПИСАНИЯ
Должен все назубок знать как пишется. Охота за опечатками. Мартин Каннингем утром забыл нам дать свой головоломный диктант на правописание.
Забавно наблюдать бес а не без прецеде перед дэ эн не ставим нтное изумление уличного разносчика через эсче внезапно оценившего башмаком изысканную тут два эн симме а тут двойное эм, верно? трию сочного грушевого плода заблаговременно в середине о а не а оставленного неизвестным после эс надо тэ доброжелателем у врат некрополя. Нелепо накручено, правда же?
Надо мне было сказать что-то когда он напяливал свой цилиндр. Спасибо.
Сказать насчет старой шляпы или что-то этакое. Нет. Можно было сказать.
Смотрится почти как новая. Поглядеть бы на его физию в этот момент.
У— ух. Нижний талер ближайшей машины выдвинул вперед доску с первой — у-ух — пачкой сфальцованной бумаги. У-ух. Почти как живая ухает чтоб обратили внимание. Изо всех сил старается заговорить. И та дверь тоже — у-ух — поскрипывает, просит, чтобы прикрыли. Все сущее говорит, только на свой манер. У-ух.
ИЗВЕСТНЫЙ ЦЕРКОВНОСЛУЖИТЕЛЬ В РОЛИ КОРРЕСПОНДЕНТА
Неожиданно фактор протянул оттиск назад, со словами:
— Погоди. А где же письмо архиепископа? Его надо перепечатать в «Телеграфе». Где этот, как его?
Он обвел взглядом свои шумные, но не дающие ответа машины.
— Монкс, сэр? — спросил голос из словолитни.
— Ну да. Где Монкс?
— Монкс!
Мистер Блум взял свою вырезку. Пора уходить.
— Так я принесу эскиз, мистер Наннетти, — сказал он, — и я уверен, вы дадите это на видном месте.
— Монкс!
— Да, сэр.
Заказ на три месяца. Это надо сперва обдумать на свежую голову. Но попробовать можно. Распишу про август: прекрасная мысль: месяц конной выставки. Боллсбридж[467]. Туристы съедутся на выставку.
СТАРОСТА ДНЕВНОЙ СМЕНЫ
Он прошел через наборный цех мимо согбенного старца в фартуке и в очках. Старина Монкс, староста дневной смены. Какой только дребедени не прошло у него через руки за долгую службу: некрологи, трактирные рекламы, речи, бракоразводные тяжбы, обнаружен утопленник. Подходит уж к концу своих сроков. Человек непьющий, серьезный, и с недурным счетом в банке, я полагаю. Жена отменно готовит и стирает. Дочка швея, работает в ателье.
Простая девушка, безо всяких фокусов.
И БЫЛ ПРАЗДНИК ПАСХИ
Он приостановился поглядеть, как ловко наборщик верстает текст. Сначала читает его справа налево. Да как быстро, мангиД киртаП. Бедный папа читает мне бывало свою Хаггаду[468] справа налево, водит пальцем по строчкам, Пессах.
Через год в Иерусалиме. О Боже, Боже! Вся эта длинная история об исходе из земли Египетской и в дом рабства аллилуйя. Шема Исраэл Адонаи Элоим. Нет, это другая. Потом о двенадцати братьях, сыновьях Иакова. И потом ягненок и кошка и собака и палка и вода и мясник. А потом ангел смерти убивает мясника а тот убивает быка а собака убивает кошку. Кажется чепухой пока не вдумаешься как следует. По смыслу здесь правосудие а на поверку о том как каждый пожирает всех кого может. В конечном счете, такова и есть жизнь. Но до чего же он быстро. Отработано до совершенства. Пальцы как будто зрячие.
Мистер Блум выбрался из лязга и грохота, пройдя галереей к площадке. И что, тащиться в эту даль на трамвае, а его, может, и не застанешь? Лучше сначала позвонить. Какой у него номер? Да. Как номер дома Цитрона.
Двадцатьвосемь. Двадцатьвосемь и две четверки.
ОПЯТЬ ЭТО МЫЛО
Он спустился по лестнице. Кой дьявол тут исчиркал все стены спичками?
Как будто на спор старались. И всегда в этих заведениях спертый тяжелый дух. Когда у Тома работал — от неостывшего клея в соседней комнате.
Он вынул платок, чтобы прикрыть нос. Цитрон-лимон? Ах, да, у меня же там мыло. Оттуда может и потеряться. Засунув платок обратно, он вынул мыло и упрятал в брючный карман. Карман застегнул на пуговицу.
