«Пансион» — пятый из рассказов сборника в порядке написания. Сохранившаяся рукопись имеет дату 1 июля 1905 г. и подпись «Стивен Дедал», делающую вероятным, что автор хотел послать, а возможно, и посылал рассказ в «Айриш хомстед» (но публикации его там не было). В числе других «Пансион» также был предметом дискуссий с Грантом Ричардсом; в этот период и позднее он претерпел значительную редактуру.

«Мадам» — напомним, что так называли обычно хозяек публичных домов.

«Рейнолдс ньюспейпер» — журнал с радикальной репутацией, претендовавший на защиту интересов народных масс.

Название рассказа — одна из немногочисленных загадок «Дублинцев». Предлагался ряд объяснений, но все достаточно отдаленные, как например, библейский отсыл: «Небольшое облако поднимается от моря» (3 Цар 18: 44) — знак, что исполнится пророчество Илии. Сам же рассказ, написанный предпоследним в сборнике, вызывал большое удовлетворение автора, который писал брату: «Одна страница из «Облачка» доставляет мне больше удовольствия, чем все мои стихотворения» (письмо от 18 октября 1906 г.). Яркая, колоритная фигура Игнатия Галлахера — органическая часть Дублина Джойса. Его прототип — журналист Фред Галлахер, который из-за скандальной истории был вынужден покинуть Дублин, но затем сделал неплохую карьеру в журналистике Лондона и Парижа (самый сенсационный эпизод этой карьеры описан близко к действительности в эп. 7 «Улисса»). В «Улиссе» мелькает и ряд других представителей семьи Галлахеров, с которой Джойсы были знакомы и некоторое время жили рядом. В оценке Верховного Джойсоведа Ричарда Эллманна образ Игнатия Галлахера принадлежит к тому же типу «напористых и непробиваемых» (stocky insensitives), как Бык Маллиган и Буян Бойлан в «Улиссе».

Отличное, свободное письмо рассказа связано, конечно, и с тем, что рассказ писался уже четырнадцатым, предпоследним в цикле. Он был сочинен в начале 1906 г. и послан горе-издателю Гранту Ричардсу в июле. Существенных изменений в начальный текст, видимо, не вносилось.

Кингс-Иннс — центральная адвокатская контора Дублина.

Корлесс — разговорное название (по имени владельца) фешенебельного дублинского ресторана. В «Портрете художника в юности» Стивен устраивает здесь обед для своих родителей, получив школьную награду. Позднее владельцами ресторана стали братья Джеммет, и под их именем он дважды упоминается в «Улиссе».

…испуганные Аталанты. — В греческой мифологии Аталанта — единственная женщина — участница охоты на Калидонского вепря; миф о ней обрел популярность в англоязычной культуре рубежа ХIХ — ХХ вв. благодаря символистской драме Суинберна «Аталанта в Калидоне».

…английские критики причислили бы его к кельтской школе… — Имеется в виду дублинское литературное движение Кельтского возрождения, ведущими фигурами которого были Йейтс, Дж. Рассел, Синг и др.

…в добром дряхлом Дублине… — ставшее нарицательным выражением, название книги ирландской писательницы леди Сидни Морган (1780–1859); оно служит также одним из заголовков в эп. 7 «Улисса».

Закатный луч угас… — начальные строки стихотворения «На смерть молодой леди», открывающего первую книгу стихов Байрона «Часы праздности» (1807).

Этот рассказ внес немалый вклад в издательские трудности «Дублинцев» по оригинальной причине: издатели опасались преследований со стороны владельцев питейных заведений, описанных Джойсом под своими названиями. К его реальному плану можно в известной мере также отнести фигуру м-ра Оллейна, который в жизни был директором спиртового завода, и отец Джойса некоторое время служил у него секретарем. Финальная сцена с избиением ребенка восходит, по свидетельствам брата автора, к семейным преданиям о нравах дядюшки Вилли, двоюродного деда Джойса. Теснейше причастный к литературному процессу Джойса, брат Станни считал «Взаимные дополнения» лучшей новеллой в «Дублинцах».

Рассказ был написан шестым в цикле, следом за «Пансионом», летом 1905 г. и, по предположениям, также имел первоначально подпись «Стивен Дедал». Хотя на промежуточной стадии Джойс действительно изменил в нем названия и имена, затем статус-кво был возвращен. Сохранившиеся материалы показывают существенную стилистическую отделку текста.

…своих парней, Леонарда… Флинна. — Падди Леонард, Флинн Длинный Нос: эти персонажи, появляющиеся ниже, затем возникают в эп. 8 «Улисса» и в том же месте, баре Дэви Берна.

Крона! — Пять шиллингов. Укажем для ориентации, что недельное жалованье героя могло быть в диапазоне 25–30 шиллингов.

…у Дэви Берна… Скотч-хаус. — Популярные дублинские трактиры, фигурирующие и в «Улиссе».

…в стиле вольноречивых пастухов в эклогах… — Стоящие в оригинале liberal shepherds отсылают не к эклогам, а к «Гамлету», к реплике Королевы: …liberal shepherds give a grosser name… (Акт IV, сцена 7; в пер. М. Лозинского:…у вольных пастухов грубей их кличка).

Рассказ имел сложную историю. В ранней версии, от которой дошло четыре страницы, он носил название «Сочельник» и имел иных героев. Затем, уже в новой версии, он именовался «Канун Дня Всех Святых» и лишь через полгода по завершении получил окончательное название. В создании цикла «Земля» следовала четвертой, сразу же за тремя первыми новеллами, напечатанными в «Айриш хомстед». Ранняя версия писалась еще осенью 1904 г., окончательная же версия была послана Станни (который еще оставался в Дублине, чтобы последовать за братом в Италию в октябре 1905 г.) в январе 1905 г., с указанием передать текст также в «Айриш хомстед». В дальнейшем Джойс пытался, опять-таки безуспешно, напечатать рассказ в других изданиях.

«Стирка Вечернего Дублина». — Как разъясняет Джойс в письме к брату, название прачечной, содержимой благочестивыми протестантскими дамами, несет назидательную идею: оно «предполагает, что вечерний Дублин полон порочных и потерянных женщин, которых собирают и обращают к благому делу стирки наших рубашек» (письмо от 13 ноября 1906 г.). Как название, так и местоположение прачечной взяты из жизни.

…Марии достанется обязательно кольцо… — Имеется в виду обряд гадания (которое затем и происходит в доме, куда едет Мария). Канун католического Дня Всех Святых совпадал с кануном Нового года по старинному кельтскому календарю (1 ноября) и был поэтому традиционным днем обрядов и игр с гаданьями. В описываемом обряде кольцо значило предстоящую свадьбу, молитвенник — уход в монастырь, вода — жизнь, земля — смерть.

«Мне снилось» — песня из II акта оперы «Цыганка» М. Болфа (см. выше комм. к рассказу «Эвелин»). Мария пропускает второй куплет, где поется, как рыцари предлагают героине руку и сердце.

Автор был определенно недоволен этим рассказом (ср., к примеру: «Два худших рассказа — это «После гонок» и «Печальное происшествие»». Письмо к брату от 6 ноября 1906 г.). Уже по завершении он порядочное время собирался переписать его или, по крайней мере, расширить, писал брату, что делает заготовки для этого; и сегодня специалисты расходятся во мнениях, были ли эти заготовки полностью или частично использованы в окончательном варианте. Сохранившаяся рукопись несет множество поправок, подчисток и помарок. Эти сложные отношения с текстом в какой-то степени наверняка имеют личную, психологическую причину, поскольку в рассказе и в характере его героя много деталей и черт, связанных с самим автором, а еще больше — с его братом. За счет этой особенности реальный план рассказа более глубок и насыщен, чем во всех прочих новеллах сборника. Сюжетная завязка взята из жизни брата Станни: это он познакомился в театрально-концертном зале «Ротонда» с красивой дамой, которую потом встретил снова (но отношений, однако, не завязал). Образ героя также связан со Станни, и весьма тесно — в своей книге «Сторож брату моему» последний пишет: «Создавая мистера Даффи, он [Джойс] воспользовался множеством черт моего характера, как то: моим отвращением перед алкоголизмом, отчужденностью к социализму, привычкой записывать краткие сентенции на листочках, которые скалывались скрепкой. Джим предложил для этих таблеток мудрости название «желчные пилюли». Две из них взяты в рассказ…[154] Джим также передал мистеру Даффи кое-какие собственные свои черты, чтобы поднять его интеллектуальный уровень: свой интерес к Ницше и свой перевод «Михаэля Крамера»». Даже наружность мистера Даффи — это, по словам Станни, «портрет того, каким я, как считал брат, должен стать, приближаясь к старости». Надо сказать, Станни был вообще так тесно причастен к работе брата над «Дублинцами», что тот собирался посвятить ему книгу (письмо от 7 февраля 1905 г.).