Опустил взгляд в пол и стоит как мученик!

— Я полюбил другую женщину, — снова повторил эти четыре ужасных слова, — Мне жаль... Всё получилось само собой. И я не могу с этим бороться. Понимаешь? Не могу. Прости.

С губ сорвался нервный смешок, хотя ситуация не располагала к смеху. В таких случаях наоборот принято плакать. Хотя да, я уже чувствовала, как слёзы начинали подступать к глазам. Но я не могла позволить себе такой слабости. По сути, слёзы уже ничего не изменят... Но могут принести облегчение.

— Прости, мне жаль.

— А, ну раз тебе жаль, то я тебя прощаю! Какая же ты сволочь! — Эта резкая вспышка злости была для меня сюрпризом. Мне-то казалось, что после подобной новости я впаду в ступор и буду отрицать правду, но нет, что-то во мне вспыхнуло, придавая сил.

— Руслана, только не кричи. Мне самому всё это неприятно и я...

— Ну да, ну да. Сердцу не прикажешь. Но ответь только на один вопрос, ты с ней спал? А, всё, можешь не отвечать, я и так всё вижу по твоему лицу. Ты с ней спал. Как долго? Судя по твоему взгляду очень долго. Чего же ты раньше не сказал, что полюбил другую женщину? Не был уверен в своих чувствах? Тогда бы так и сказал, прости, но я тебе изменяю! Я кобель и не знаю, что такое верность!

— Успокойся...

— Не надо меня успокаивать! Я имею право на злость и... И я, кажется, была права. Все те спонтанные подарки были не просто так. Ты откупался от своей совести, да? Каждый раз после встречи с любовницей ты бежал в магазин или в цветочный, чтобы задобрить меня? А я ещё думала, как-то всё это странно. Ты же у меня не романтик, так откуда такие знаки внимания?

Тимофей что-то говорил мне, но я уже не вслушивалась в его слова. Я даже не слышала, что сама говорю, не веря, что вот и всё, конец моей семейной жизни.

Поддавшись эмоциям, я ходила вдоль кухни, заламывая руки и тяжело дыша, впервые в жизни так сильно в ком-то разочаровавшись. Но самое отвратительное, что я почему-то ощутила укол ревности.

Это же надо, я ревную мужа к его любовнице!

— Руслана, послушай...

— Собирай вещи и уходи!

— Ты выгоняешь меня из квартиры?

— А ты думаешь, что после такого признания мы и дальше будем жить вместе? Может, мы ещё твою любовницу позовём к нам? Будешь у нас как султан, обласканный женщинами. Как тебе такая идея? Вот только если ты сейчас не исчезнешь с моих глаз, я обласкаю тебя вот этим!

Схватив первое, что попалось мне под руку — толкучку для пюре — я замахнулась на Тимофея, хоть и знала, что у меня не хватит духу опуститься до насилия. Хотя хотелось. Очень хотелось.

— Всё! Хватит! Я уже ухожу! Только успокойся.

Отскочив от меня в сторону, Тимофей, сразу же переменившись в лице, уже не прикидываясь мучеником и страдальцем, раздражённо закатил глаза, посмотрев на меня как на дуру.

А спустя минут пятнадцать он ушёл. Правда, ушёл без вещей, что дало понять, что мы с ним ещё вернёмся к квартирному вопросу.

И от одной мысли, что Тимофей сейчас радостный бежит к своей любовнице, чтобы и её осчастливить новостью о расставании с женой, и эту ночь они проведут вместе, мне было не по себе.

А ведь у нас бы скоро была двадцать пятая годовщина. Да и мой день рождения не за горами.

Хороший же подарок мне преподнесёт Тимофей — измена и развод.

Руслана

Эту ночь я почти не спала, только и думая, что о предательстве мужа. Душа будто горела, и этот огонь, причиняющий агонию, невозможно было так легко потушить.

Я и не думала, что это будет так невыносимо больно.

Хотя я как-то представляла себе, что всё в итоге может закончиться расставанием с Тимофеем.

Но лучше бы он просто ушёл, умолчав о любовнице. Сказал бы, что разлюбил и хочется развестись.

Да, мне было бы всё также больно, но я хотя бы не чувствовала себя преданной и обманутой, и не задумывалась о том, что меня променяли на другую женщину.

И так как я не привыкла жаловаться и делиться личными проблемами в семье, я не сразу нашла в себе силы рассказать обо всём подруге, позвонив Рите только на следующий день, когда пришла после работы в пустую квартиру, с облегчением не застукав в ней Тимофея.

— Вот же говнюк! А я сразу тебе сказала, что что-то не так, когда он начал допоздна задерживаться на работе. Ни один адекватный человек, если он не редкостный трудоголик, не будет по своей воли просиживать в офисе до самого закрытия. И что, он забрал свои вещи?

— Нет. Судя по всему, он не приезжал домой. Но я сомневаюсь, что он будет ходить в одном и том же. Да, он может заехать в магазин и прикупить себе что-то из вещей, деньги для него сейчас не проблема, но он оставил свою коллекцию часов, запонки и зажимы для галстуков. А для него внешний вид — показатель успеха. Всё должно быть дорого и стильно. Не говоря уже о том, что он не забрал с собой документы.

— Ну а что с квартирой? Вы же купили её в браке.

— Ой, Рит, я ещё не знаю. Скорее всего, придётся выставить её на продажу, чтобы разделить деньги. А может даже Тимофей захочет выкупить у меня мою долю, чтобы заехать сюда с новой женщиной. И ты не представляешь, как мне тяжело здесь находиться. Столько воспоминаний, столько событий... Мне дорога каждая вещь, я же сама всё выбирала. Хочется самой собрать свои вещи и уехать, лишь бы не думать о прожитых здесь годах. Но одновременно с этим мне хочется остаться. А как представлю, что здесь будет хозяйничать кто-то другой, сидеть за моим столом, который я ждала три месяца из Китая, поправлять мои занавески, пользоваться моей посудой, которую нам с Тимофеем перед смертью подарила моя мама на нашу последнюю годовщину... Нет! Я если и буду съезжать, то заберу с собой всё, что мне дорого.

— Правильно. Пусть эта сучка, покусившаяся на женатого мужчину, сама всё покупает и обставляет квартиру. К тому же не забывай про Свету. У неё тоже есть доля.

Точно, дочка! Из-за Тимофея с его признанием я совершенно о ней забыла. А ведь она как раз должна сейчас собирать вещи.

Быстро попрощавшись с Ритой, пообещав встретиться с ней на выходных, я позвонила Свете, но она так мне и не ответила.

Надо было всё-таки настоять и поехать с ней. А то мало ли, вдруг Елисей настроен категорически против их расставания, поэтому так просто её не отпустит.

Не успела я обдумать эту мысль, как домой вернулся Тимофей, ещё и в прекрасном настроении, что задело меня за живое и разозлило.

У него как будто с плеч спал тяжёлый груз, давивший на него все эти несколько недель, пока он не мог решиться уйти от меня к любовнице.

А вот интересно, если бы я вчера не спросила, что с ним происходит, он бы ещё долго скрывал от меня правду?

— Привет, — как ни в чём не бывало поздоровался Тимофей, сегодня уже спокойно смотря мне в глаза, не пытаясь спрятать взгляд.

— Ну привет. Ты за вещами?

— Да. Я тут подумал и решил, что квартиру я оставлю тебе, а сам заберу только то, что недавно купил за свои деньги. Ну а всё остальное поделим поровну. Так что ты ещё останешься в плюсе.

Вот радость-то какая!

— Ты, наверное, сейчас невероятно горд собой и своим благородным поступком.

— Руслана, даже не начинай. Я был честен с тобой и...

— Что ты сказал? Быть честным — это сразу прийти и сказать, что ты полюбил другую, а не скрывать интрижку длиною в несколько месяцев.

— Слушай, я оставляю тебе квартиру. Чего ещё ты от меня хочешь? Сейчас приедут грузчики, чтобы упаковать и забрать мои вещи, так давай хотя бы не будем при них выяснять отношения?

Ничего не ответив, я ушла в спальню, чувствуя, что иначе точно сорвусь. Но не прошло и десяти минут, как я не выдержала и выглянула из комнаты, чтобы посмотреть, чем же там занят мой бывший... Как же непривычно применять это слово.

И я застала момент, как Тимофей тащит в прихожую микроволновку, поставив её прямо на пол, рядом с кофемашиной, а потом зашёл в гостиную, пытаясь снять телевизор.