— Ты не шутишь, эльфийская красавица? Хочешь, чтобы я взял такую прелесть грубо? Чтобы я изливался в тебя раз за разом, пока ты не завопишь моё имя и не обольёшь меня своими соками?
Сильвана кивнула, прикусив губу. Она протянула руку под стол и смело накрыла ладонью его выпуклость. Орган дёрнулся под тканью и быстро налился твёрдостью, обрёл внушительные размеры, с рельефными венами. Она обвела его пальцами через материю и слегка сжала.
— Да... именно так. Интенсивно. До глубин. До самой утробы. Я желаю ощутить, как твоё семя выплёскивается во мне потоками. Но есть и второй Король. Лес призвал пару.
В этот миг дверь таверны распахнулась, и в помещение ступил другой мужчина. Двадцативосьмилетний эльфийский принц Элиан. Серебристые локоны до плеч, совершенное лицо, гибкая, но крепкая фигура, облечённая в лёгкую серебряную тунику. Его очи оттенка весенней зелени сразу отыскали Сильвану, и меж ними будто вспыхнула искра. Элиан шагнул ближе, и атмосфера вокруг троицы сгустилась, наполнилась приторным, афродизиачным ароматом Сада.
— Я услышал зов, — тихо молвил он, голос бархатистый, но с ноткой вожделения. — Лес направил меня сюда. Ты — Сильвана... и ты уже обрела первого Короля.
Рейн встал, не убирая её ладонь со своего ныне полностью напряжённого органа. Двое мужчин возвысились по обе стороны от неё — один массивный, первобытный, второй утончённый, но не менее возбуждённый. Элиан протянул руку и ласково провёл пальцами по её щеке, затем ниже, по шее, коснувшись напряжённого ореола через ткань. Сильвана изогнулась и застонала.
— Я жажду вас обоих, — прошептала она, голос дрожал. — Рейн... ты возьмёшь меня первозданно, по-звериному. Элиан... ты сведёшь меня с ума изысканностью, пока рассудок не померкнет. Я даю полное согласие. Я желаю ваши органы, ваши языки, ваше семя. На коже, на формах, в глубинах. Только так мы исцелим Лес. И... я уже алчу вас сию минуту.
Рейн обнял её за талию мощно, но осторожно, прижимая к себе так, что его массивный орган упёрся в её живот. Элиан встал позади, прильнул губами к её шее, а его удлинённые пальцы нырнули под тунику и отыскали сочащуюся расщелину. Он провёл по набухшему бугорку, и Сильвана ахнула, ощущая, как два контрастных мужских аромата — мускусный, землистый и свежий, флоральный — кружат голову.
— Тогда веди нас в свой Сад, хранительница, — прогремел Рейн, сжимая её округлые ягодицы. — Я готов излиться в тебя первым. А после увидим, чьё семя заставит тебя бить фонтанами интенсивнее.
Элиан ласково поцеловал её в уста, язык скользнул внутрь, и она ответила с жадностью, одновременно чувствуя, как палец Рейна проникает в её истекающее лоно грубо, но точно.
— Мы твои, — шепнул Элиан ей в губы. — До последней капли. Согласие полное. Желание — безмерное.
Сильвана стояла меж ними, трепеща от предвкушения, лоно пульсировало вокруг пальца Рейна, ореолы тёрлись о крепкий торс воителя. Лес уже откликался — где-то за окном таверны первые бутоны начали робко раскрываться в ночи.
— Тогда вперёд, — выдохнула она, сжимая в каждой ладони по напряжённому органу сквозь ткань. — В Священный Сад. Там я предамся вам... без остатка.
Они вышли втроём в тёплую тьму, и каждый шаг приближал их к моменту, когда её плоть станет сосудом для двух Королей Семени. В уме Сильваны мелькнуло: это не просто спасение леса — это начало чего-то большего, где страсть сплетётся с сердцем.
Глава 3. Врата Священного Сада
Троица двигалась сквозь тёплую ночную пелену, и с каждым шагом атмосфера сгущалась, становилась приторнее, словно сам лес дышал в унисон их предвкушению. Сильвана шла меж своих Королей Семени: слева — массивный, тяжёлый Рейн, чья ладонь уверенно лежала на её талии, пальцы то и дело сжимали упругую ягодицу сквозь тонкую тунику; справа — грациозный Элиан, чьи длинные пальцы нежно сплетались с её пальцами, но взгляд пылал тем же вожделением. Её лоно трепетало так остро, что каждое движение бёдер заставляло свежие капли эссенции стекать по внутренней стороне бедра, оставляя влажный след на коже.
— Мы на подходе, — прошептала она хриплым от вожделения тоном. — За этими стволами — Врата. Как только перешагнём... всё разгорится. Я жажду вас обоих. Полностью. Без преград.
Рейн прогремел низко, притягивая её ближе, так что его массивный, полностью напряжённый орган упёрся в её бедро сквозь штаны.
— Я готов, эльфийская прелесть. Готов владеть тобой так, что ты завопишь и обольёшь меня своими соками, пока не лишишься сил от блаженства. А после Элиан вылижет моё семя из твоего лона, пока ты не достигнешь пика вновь.
Элиан улыбнулся, но в улыбке сквозила чистая похоть. Он наклонился и прикусил мочку её уха, шепча:
— А я буду ласкать тебя неспешно, утончённо... пока твой бугорок не задрожит на моём языке, а ты не станешь молить меня погрузиться глубже. Мы оба подарим тебе всё, чего ты алчешь. Согласие полное. Желание — безумное.
Впереди возникли Врата — два колоссальных древних дуба, оплетённых живыми лианами, усыпанными мерцающими бутонами. Как только они приблизились, лианы плавно разошлись, открывая проход. Стоило троице переступить порог, как магия Сада обрушилась на них жаркой волной.
Внутри воздух был плотным, медовым, пропитанным ароматом перезрелых плодов, расцветающих соцветий и первозданного соития. Сильвана судорожно вдохнула — её ореолы мгновенно напряглись до острой чувствительности, обретя вишнёвый оттенок, туника на них стала почти прозрачной от выступившей испарины. Меж ног всё увлажнилось мгновенно: складки плоти налились, бугорок высунулся из складки, моля о касании. Она ощутила, как её лоно истекает обильно, влага струится по бёдрам.
Рейн и Элиан также поддались влиянию. У Рейна штаны натянулись так туго, что широкая головка органа выглянула из-за пояса — внушительная, пурпурная, лоснящаяся от предсеменной жидкости. Элиан тихо простонал, его удлинённый, безупречно прямой орган встал торчком, материя туники обрисовала каждый контур, и на вершине выступила прозрачная капелька.
Сильвана развернулась к ним лицом, очи сияли.
— Здесь... здесь всё зажжётся, — выдохнула она и сделала первый шаг сама. Она прижалась к Рейну своими формами, ощущая, как его крепкие руки обхватывают её ягодицы, раздвигают их. Их уста слились интенсивно, жадно: его язык вторгся в её рот, как орган в лоно, и она простонала прямо в него, сжимая его массивный ствол сквозь ткань.
Элиан встал позади, прильнув всем телом. Его руки нырнули под тунику спереди, обхватили её пышные груди, пальцы защемили напряжённые ореолы и потянули. Сильвана изогнулась, отрываясь от поцелуя Рейна лишь чтобы повернуть голову и впиться в губы Элиана. Его поцелуй был иным — проникновенным, атласным, но таким же похотливым. Пока она сливалась с Элианом, Рейн опустился на колени, задрал её тунику и прижался лицом к её истекающему лону.
— Богиня... какая ты сочная, — прогремел он и провёл широким языком от тугого кольца до бугорка, собирая всю её вязкую эссенцию. Сильвана вскрикнула в уста Элиана, ноги затрепетали. Рейн не медлил: он жадно втянул набухшие складки в рот и принялся высасывать их, как зрелый фрукт, а большим пальцем уже кружил по тугому кольцу сзади.
Элиан оторвался от её уст, чтобы стянуть тунику с плеч. Её обнажённые груди вырвались на свободу, и он припал к одному ореолу — ласково, но глубоко втягивая, покусывая, пока второй тёрся о его ладонь. Сильвана стояла меж ними, полностью преданная: один Король интенсивно вылизывал её лоно, второй ублажал формы и шею, а она сама уже ласкала их органы — один мощный и увесистый в правой руке, второй удлинённый и грациозный в левой.
— Да... вот так... — стонала она, ускоряя движения ладоней. — Рейн, проникай языком глубже... Элиан, кусай ореол острее... Я алчу вас обоих разом... ваши языки, ваши пальцы... ваше семя...
Рейн прогремел и вставил два мощных пальца в её лоно, начиная трахать ими быстро, одновременно яростно работая языком по бугорку. Хлюпающие, влажные звуки заполнили поляну. Сильвана ощутила, как внутри нарастает гигантская волна.
