По возвращении на базу возбужденный Ломтев обратился к Купцову:

– Виктор Иванович, а вы научите меня рукопашному бою?

– Тебе зачем, курсант? – смерил майор Андрея скептическим взглядом.

– Как зачем? Воевать.

– Запомни, переводяга, – наставительно проговорил усталый офицер, – для того, чтобы вступить в рукопашный бой, тебе надо будет, во-первых, потерять автомат, во-вторых, подаренный тебе кубинцами «вальтер», затем гранаты, нож, саперную лопатку и даже ремень. И главное – найти такого же разгильдяя из стана противника. Только после этого вступить с ним в беспощадный рукопашный бой. Тебе все понятно?

– Так точно, – покраснев, ответил Ломтев.

Андрей вырос в небольшом среднерусском городе, в дружной семье. С детства он бредил путешествиями, много читал о других странах. Может быть, поэтому любимыми предметами в школе были география, история и литература. Но в год, когда он оканчивал обучение, случилось несчастье – ушел из жизни отец. Теперь забота о сыне и двух младших дочерях легла на плечи матери. Позволить себе пойти в гражданский вуз и сесть на шею матери он не мог, поэтому решил поступать в военное училище на государственное довольствие. В военный институт иностранных языков он поступил с большим трудом, сказалась плохая подготовка как раз по иностранному языку. В его школе немецкому языку уделялось мало внимания, предмет считался на уровне факультативного. Поэтому попал в группу, в которую был даже недобор, – португальский язык. В то время дипломатических отношений с диктаторской Португалией, довольно слаборазвитой страной, не было. Ее колонии в Анголе, Мозамбике, Гвинее мало кого интересовали. Отношения с Бразилией, где также государственным являлся португальский язык, были ограничены торговлей и соглашениями по сотрудничеству в минимальной степени. Только в последнее время все закрутилось с неимоверной скоростью. В Португалии к власти пришли демократические силы, стали налаживаться отношения с СССР. Революционеры тут же дали свободу колониям, и в них закипела бурная политическая жизнь. В этих богатых полезными ископаемыми землях столкнулись интересы СССР, США, Китая и соседних стран. Потребность в переводчиках с португальского резко возросла. В дело пошли даже курсанты, начиная с третьего курса.

Майор редко сидел в кабинете в столице, он в основном мотался по стране то на «уазике», то на вертушке, то на попутном борту. В Анголу по воздуху и морем потоком шли военные грузы, специалисты. Для обеспечения безопасности нужна была агентура, режим секретности. Ломтева Виктор Иванович привлекал для создания агентуры среди местных. За товарищами ангольскими революционерами нужен был глаз да глаз. Очень легко они могли сменить политический окрас, а следом и лояльность Советскому Союзу. В бедной стране богато жили лишь португальцы-колонизаторы. Теперь их выгнали. Пришедшие во власть первым делом заселились в брошенные особняки и захватили оставленные прошлыми хозяевами автомобили. Теперь они захотели получить и остальные блага. Отсюда взятки, контрабанда, воровство. Ускоренными темпами лидер революции Агостиньо Нето создавал службу госбезопасности и разведки – ДИЗА (Департамент разведки и безопасности Анголы). ДИЗА, отвечавший за внешнюю разведку, контрразведку, обеспечение госбезопасности, подавление антиправительственных движений и госохрану, формировался под контролем советников из СССР, Кубы и ГДР. Купцов постоянно встречался с новыми сотрудниками, оказывал им всяческую помощь. Контрразведчики из Кубы и Восточной Германии, как правило, хорошо знали русский язык, так что с ними проблем не было, существовала тесная профессиональная взаимосвязь. Больше всего Андрею не нравилось общение с начальником столичного управления ДИЗА в Луанде товарищем Сантосом. Он за жестокость даже от своих товарищей получил прозвище Ястреб. Пытки, которым подвергали захваченных в плен соотечественников из УНИТА, шокировали офицеров из Москвы и Берлина.

Время от времени Купцов отправлял вчерашнего курсанта на самостоятельные задания.

– Андрей, ты успел познакомиться с лейтенантом Куртом Фогелем из дружественной ГДР? – как-то поинтересовался майор.

Немец был ненамного старше Ломтева. Служил он в ставшей легендарной разведке Штази, неплохо знал русский и португальский языки. Среднего роста, белокурый, всегда подтянутый, редко улыбающийся молодой человек. Они были знакомы, но не приятельствовали.

– Полетишь с ним на южную границу. Будешь помогать обеспечивать конспиративную встречу с агентом из ЮАР.

– Так это чья операция, наша или немецкая?

– Совместная. Ты должен зафиксировать, что Фогель передаст, а агент примет в полном объеме предназначенные для него материалы. Мы, конечно, доверяем им, но в данном конкретном случае требуется контроль.

Андрею очень хотелось узнать, что это за материалы, но он давно понял, что Купцов дает информацию в том объеме, который считает необходимым, и любопытство резко пресекает. Рано утром на следующий день Ломтев с Фогелем вылетели в провинцию Кабинда. Местечко было неспокойное, и Андрей прихватил АКСУ в вещмешке. У немца с собой был только портфель, который он ни на миг не выпускал из рук. Одеты они были в ангольский камуфляж и стали сразу похожи. Только у советского переводчика кобура располагалась на поясе справа на боку, а у немца – слева, сразу за пряжкой, практически на животе. Что поделаешь – национальные традиции. На аэродроме их встретили и отвезли в штаб, а при наступлении темноты осторожно проводили на конспиративную квартиру на окраине города. С наступлением темноты в столице провинции было неспокойно. Время от времени тревожную тишину вспарывали одиночные выстрелы и короткие автоматные очереди в дальних районах.

Ночь в Африке нисколько не похожа на родную отечественную. В воздухе как будто разлита тяжелая липкая духота. Она сдавливает грудь и мешает дышать. Знойная ночь, да еще недалеко от границы с воюющими на стороне ЮАР Намибией и Ботсваной, словно добавляет напряжения. Тишина кажется обманчивой, в ней чувствуется скрытая угроза.

Густые тени от кустов и деревьев, кажется, оживают при легком покачивании, создавая причудливые силуэты. В темноте ночи можно уловить едва заметное движение, которое вызывает тревогу. Что-то невидимое, но ощутимое витает в воздухе, вызывая чувство опасности. Все чужое, все незнакомое, запахи, крики ночных птиц и животных, шуршание многочисленных насекомых и пресмыкающихся. Человек для них нисколько не друг, а враг и объект для нападения.

Андрей невольно вспомнил погибшего от укуса неизвестной змеи спецназовца, его страшные конвульсии. Сердце стало учащенно биться, по спине пробежал холодок. Кажется, в любую секунду может произойти что-то опасное. Напряжение нарастает, и каждый шорох заставляет вздрагивать. В этой ночной мгле, где границы между реальностью и опасностью размыты, каждый миг может стать роковым. Он заметил, что и немец невольно утратил свою чопорность, стал более тревожным и невольно старался держаться ближе к Ломтеву. Теперь он крепко сжимал ручку портфеля левой рукой, а правую держал поближе к кобуре с пистолетом.

Они оставили машину в темном переулке, и сопровождающий привел их узкими переулками к спрятанному за разросшейся растительностью дому, построенному в европейском стиле. Контрразведчики прошли в просторный холл, а проводник остался на улице, чтобы встретить агента.

– Курт, ты хорошо знаешь человека, с которым у нас будет встреча? – поинтересовался Ломтев.

– Один раз встречались, – неопределенно ответил немец.

Наконец входная дверь распахнулась. Первым порог переступил здоровенный негр с пистолетом на изготовку. Андрей заметил, как недоуменно вытянулось лицо Фогеля. Это явно был не тот, кого он ждал. Переводчик отреагировал мгновенно. Шаг вперед и вправо, чтобы закрыть немца. Пустой рюкзак отлетел в сторону, африканец невольно отвлекся на это движение, но этого хватило, чтобы в руках курсанта оказался автомат. Передернуть затвор и отключить предохранитель получилось мгновенно. Палец замер на спусковом крючке, вход под прицелом. Промахнуться с такого расстояния невозможно.