— Переговорщика вышлите! — протрубил сначала в рог, а мотом гаркнул в рупор Андрий, сопровождающий Касьяна с прапором. Рупор свернули из медного прокованного Игнатом листа. Чуть кособоко выглядит, зато его отполировали, начистили и сейчас он просто горит в лучах утреннего солнца.

— Проваливайте! — посоветовали им с барбакана, а потом послали в… что интересно не туда, куда Коська думал пошлют, а просто в ад. В Пекло, в общем. Ну, кто так посылает. Вот он бы послал, так послал.

— Ладно. Не хотите по-плохому, по-хорошему будет хуже. Андрий, ты им крикни в матюгальник, чтобы отошли от ворот, сейчас по ним стрелять будут из пушки.

Радостные артиллеристы минут через десять уже катили к воротам самое большое орудие. Сто тридцать миллиметров калибр и вес ствола в районе тонны. Намучились с этой громадиной. Пришлось ещё в Ростове съёмную лебёдку на повозку устанавливать с системой блоков. Коська, каждый раз наблюдая за мучениями по съёму или втаскиванию ствола на телегу, скулами туда сюда двигал. Пора делать лафеты, которые появятся во время Наполеоновских войн. Хватит мучаться. Дорого? Железа и меди на стволы не хватает? Значит, нужно из Европы привезти, из той же Швеции. Много ведь сейчас не надо. Его шести, ладно семи пушек вполне хватит, чтобы современную армию разогнать. Уж шесть лафетов можно сделать. Кстати… Нда, прямо жаба душит. Железное ядро для этой пушки получается весом в девять кило. Целая крица, несколько дней работы рудокопов, углежогов, возчиков и металлургов. Дорогое это дело война.

Событие шестьдесят второе

Бабах. Стрельнули по воротам ядром с двух сотен шагов. Метров сто пятьдесят. Стрелы уже не долетят, а ничего мощнее обычных арбалетов у защитников города нет. Они попытались и из луков, и из арбалетов помешать бомбардирам, но стрелы не долетали. Стреляли товарищи по настильной траектории. Знали бы про сорок пять градусов обязательно бы попробовали стрелять навесом, но и тогда вряд ли достали бы.

Ворота, как и стена вся в Вологде деревянная. Или правильнее будет земляная. Опросили выловленных местных. Всё, как и везде. Сруб из брёвен толщиной от двух до трёх метров и в центр засыпана земля, камни разной величины и сверху брошены доски. Никакими пушками быстро такую стену не проломить. Ядро просто застрянет в этой каменно-земляной засыпке. Но вот ворота — это другое дело. Там просто брёвна тесанные и кое-где оббитые железом. Железное ядро диаметром сто тридцать миллиметров попало удачно в то место, где с другой стороны в проушины крепят «засов». Брус такой примерно двадцать на двадцать сантиметров, ещё и железной полосой с одной стороны укреплённый. Ядро пробило брёвна створки и переломило «засов». Опрошенный местный товарищ этот брус назвал слегой. Слегу переломило. Второй выстрел через пару минут попал ближе к петлям, и снёс одну из створок, уронив её внутрь кремлика.

После этого ствол пушки колышками приподняли на лафете и уже каменным ядром бахнули по одной из башенок барбакана. Её не снесло, но брёвна из зацепления вышли и башня накренилась над воротами.

— Всё, хорош порох жечь. Давайте опять покричим. Иди, Андрий. Погибнешь, домой не приходи.

Коська видел в образовавшемся проёме, что вои не к воротам бегут их защищать, а совсем даже наоборот, спины ворогам показывая.

Андрий хмыкнул, взял горящий красной медью матюгальник и вновь пошёл к воротам, теперь не таким неприступным, звать переговорщика.

— Ой вы гой еси добры молодцы, а выходьте вы на нашу сторону, разговор говорить. А то будем продолжать мы ворота вам громить.

Это Коська каланче этой стих выдал для зачинки переговоров.

Переговорщик вышел. И что удивительно про пекло не стал напоминать, да и проваливать уже не предлагал.

Вышел тот самый молодец, что перед первой битвой выезжал с воеводой Вологды Коростенем Иваном Ольговичем. Как-то же его этого второго воеводу называли пленные? Точно — сотник Еремей.

Коська не стал, как положено князю, прямо наезжать на сотника, спешился метрах в десяти и эти метры пешком прошёл, по дороге разглядывая сотника.

Красавец. Что можно сказать⁈ Ростом с Коську, то есть метр восемьдесят, для этого времени очень и очень приличный рост. В плечах если не косая сажень, то видно, что товарищ день и ночь мечом машет, тренируется. Дельта вон какая. И голова не подкачала, светлые — соломенные волосы кудрявятся и локонами на плечи ниспадают. Глаза как положено голубые, короткая шкиперская бородка и правильный овал лица. Вполне подойдёт надпись под фотографией или портретом, если кто такой сделает — «русский богатырь». Имечко под стать.

— Еремей? Отчество как у тебя? — понятно, что простому сотнику отчество не положено. Но вот он сейчас как бы и воевода. Боярин почти.

— Петром отца зовут.

Жив значит отец, раз «зовут». А вообще, если бы Коська Варюшке жениха выбирал, то вот образец для подражания, не ухудшит генофонд точно. Но рано той женихаться. Восемь лет всего.

— Еремей Петрович, Вологду я хочу присоединить к Ростовскому княжеству. Через вас дорога идёт на Великий Устюг. Мне тут порт хороший нужен. Производство тканей чтобы тут было налажено, с охотниками меняться там на севере на мягкую рухлядь. Нужно пахарей поболе, чтобы зерна было излиху, и тоже в Великий Устюг возить. Кузнецы и рудокопы с рудознатцами нужны, железо для охотников — ходовой товар. В общем, развивать надо Вологду, делать её большим и богатым городом. И всё это я намерен сделать, будешь ты мне мешать или помогать. Только сам видишь, что три выстрела из одной пушки сделали. А у меня их семь. Сейчас сходим с тобой все покажу, чтобы ты мог боярам всё рассказать. Если перейдёшь на мою сторону, то станешь сначала воеводой Вологды, а после того, как прогонишь новгородцев, что в конце лета сюда пожалуют, то и наместником моим станешь и боярином.

Я сам уеду, как в городе порядок наведу, а тебе оставлю все пушки и запас пороха. И людей, которые подготовят воев, чтобы город защитить. А ещё останется сотня самых опытных воев, что со мною пришла. Они со стен новгородцев прибывших легко перебьют и в бегство оставшихся обратят.

Думай, Еремей Петрович. Или вы сдаёте город и его ждёт светлое будущее, либо я сейчас дам команду стрелять по башням, а потом и по городу. Если что, то ядро перелит стену, и представь, что будет если оно в твой терем попадёт. Или в дом. Или в дом, где семеро детей малых. Спросят тебя у врат в рай, не ты ли детей, женщин и стариков на смерть обрёк?

Всё! Пойдём пушки смотреть.

Событие шестьдесят третье

Новгородцы ушли при оружии с развернутыми знамёнами и под барабанный бой. Ну, почти. Барабанов ещё не завезли на Русь и Коська, смотря вслед уходящим ушкуйникам, и представляя себе такую картину, решил озаботиться недостатком этим. Он, валторну изобрести не сможет. Не на того учился, да и технологии не те ноне, а вот барабан ему вполне по силам. И даже бубен по силам. Колокольчики и тарелочки эти как бы они не назывались сделать сложность не велика.

Железные пластинки в бубне называются тарелочками (иногда — джинглами).

Уходили новгородцы и без знамён. Стяги уже есть, но у побитых пиратов, наверное, и не было никогда, а если и были, то бросили, убегая от артобстрела в город. Осталось их ещё прилично и могли бы подраться. Но видимо произвели на них впечатление орудия ростовского князя и вчера, когда они потеряли почти полсотни человек и сегодня, когда в надвратной башне ещё пятеро в фарш превратились.

Что удивительно, ушкуйники ни грозились вернуться, ни обещали поквитаться, проходили молча мимо выстроенных у ворот сотен ростовской дружины, и молнии глазами даже не пущали, а наоборот взгляды отводили. Коська своих специально построил в два ряда от самой стены и до той реки с дебильным названием Евковка. Так-то всего четыре сотни воев, плюс бояре, пушкари да партизаны, и пяти сотен в сумме нет, но когда вот так в шеренгу вытянулись, то кажется, что нет конца этим гадам ползучим из Ростова. Сила.