Поэтому, прихватив с собой всю личную команду, я отправился к границе. Где всё прошло именно так, как я предполагал. Пакистанский премьер настаивал на том, чтобы Защитникам из его страны обеспечили свободный доступ к Жёлтому Столбу. Независимо от того, служат они в армии, работают в государственных структурах или являются гражданскими. Плюс обратился с просьбой об открытии пакистанского отделения Корпуса, равнозначного по своему юридическому статусу индийскому. Последнее, в отличие от всего остального, звучало забавно. Хотя оправданно — ему тоже надо было переизбираться. И в случае с Пакистаном, где имелась реальная политическая конкуренция, для этого нужны были голоса избирателей. Что означало — им требуется предъявить что-то в качестве своей личной победы.

Удовлетворение этой просьбы никаких проблем у меня не вызвало. Переименовать офис Корпуса в отделение — это совсем не сложно. Что касается всего остального, я решил воспользоваться телефоном, который оставил мне премьер-министр Индии, и немедленно установил прямой контакт между двумя соседними лидерами, попросив их достичь взаимовыгодной договорённости. А для того чтобы ничего не сорвалось, к этому подключится наша небольшая группа переговорщиков. Из той самой команды, которую в штабе Корпуса именовали дипломатической. Когда со всем этим было покончено, зашёл в цифровую систему Корпуса, собираясь связаться с Дмитрием и поручить ему сопровождение переговорного процесса. После чего обнаружил, что Воронов прислал сразу два новых сообщения с паузой всего в двенадцать минут.

Поочерёдно прочитав каждое, я какое-то время задумался. Потом набросал ему ответ. И следом отправил ещё одно сообщение — капитану нашего самолёта. С уведомлением о том, что конечная точка маршрута меняется — мы летим в Брюссель.

* * *

После того, как Европейская аналитическая группа стала одной из тех немногих структур, что обратили внимание на происходящее в Германии, полномочия и финансирование им резко расширили. За счёт этого Ян Бюррен, во-первых, смог отобрать себе новых сотрудников. В этот раз исключительно тех, кто подходил с его личной точки зрения. А во-вторых — добился перемещения своей команды в новый просторный офис.

Работа шла своим чередом. Ничего критически важного и нового не происходило. Разве что Корпус прислал уведомление о синеглазых людях, но это не выглядело сколько-нибудь серьёзным. К тому же их заметили около Столба Индиго в Токио. Далеко от Европы. Большинство старших офицеров сходились в мысли, что это были проделки Столба Индиго, которые, если и имели жизненно важное значение, то в первую очередь для самих японцев. Потом — для окружающих их стран. Лишь затем — для всего остального мира.

В целом двадцать восьмое мая стало обычным рабочим днём. Из тех, о которых мечтает каждый, кто успел повидать в своей жизни некоторое дерьмо.

Изменилось всё ближе к вечеру, когда в здании внезапно выключилось электричество. Следом Бюррен обнаружил, что пропала сеть — его телефон не желал коннектиться с интернетом. Третий момент, который насторожил офицера куда сильнее двух предыдущих — исчезла мобильная связь. Что самое странное — установленные в здании резервные генераторы не сработали. Те самые, что должны были обеспечить их автономным источником питания в случае блэкаута.

Вскочив на ноги, мужчина рванул на стене пожарную сигнализацию. У той были свои собственные батареи, и система должна была в любом случае сработать. Однако ответом ему послужила только тишина. Вытащив ящик стола, он нашарил пистолет, заряженный медными пулями. Снял с предохранителя. Рванул на себя затвор. Распахнул дверь и выскользнул наружу. Сразу столкнувшись взглядом с заместителем, который заходил в пустую приёмную.

— Командир?

— Тревога. Всех в ружьё. Занять оборону.

Мужчина, что до того служил в Швейцарии и, кажется, ни разу не работал в поле, на миг растерялся. Потом, наконец заметив в его руке пистолет, тоже потянулся к оружию. В общий зал они вынырнули уже вдвоём. Напряжённые, готовые открыть огонь. Там же обнаружилось два десятка сотрудников, половина из которых тоже держала в руках оружие. Бюррен собрался рявкнуть, отправив их в оружейную за штурмовыми винтовками и бронежилетами, но сделать этого не успел. По ушам ударил грохот, а в стене появилась дыра, воздух около которой тут же заволокло облако пыли.

— Всем бросить оружие. Это Константин Лагов, и я приказываю вам сдаться!

* * *

Тридцать четыре человека. Именно столько сотрудников аналитической группы не были скомпрометированы. Все остальные, которых набралось больше сотни, так или иначе оказались завербованы самыми разными структурами. Если быть до конца точным — они так считали сами. На деле же конечный хозяин у них был одним и тем же. Тем же, кто подмял под себя австрийские службы. Заранее обезопасив свою шкуру на случай расследования дела Лехнера.

До этого момента Угрозы себя таким образом не проявляли, что внушало определённого рода подозрения. Но и представить себе Защитника, который стал бы действовать именно таким образом, я мог с большим трудом. Разве что это был человек с богатым воображением и далеко идущими планами, который получил подходящую способность. Писатель, например какой-нибудь. Однако на мой взгляд, такое было маловероятно.

Вместе с тем была понятна как минимум одна деталь — кто бы то ни был, он мог ментально влиять на людей. Иначе факт такой массированной и успешной вербовки объяснить было бы невозможно. Плюс я чувствовал частицы меноса, сконцентрированные в области головного мозга и других узлов центральной нервной системы. В прошлый раз мне приходилось лишь слышать о подобных людях. И стоило сказать — возможности у них были достаточно обширные. Правда, обычно обработка цели занимала у них куда более длительное время.

Самостоятельное расследование молодого австрийца, проведённое за одну ночь, вскрыло массу интересного. Но для того, чтобы завершить его и распутать все имеющиеся нити, требовался совсем иной уровень доступа. Тот самый, который имелся у Европейской аналитической группы.

В прошлый раз они одними из первых зафиксировали странную ситуацию в Германии. А теперь оказались нашпигованы разнообразной агентурой. Предположение об этом у меня появилось практически сразу. Именно поэтому наш заход в эту структуру был обставлен таким образом. С отключением электричества и полной блокировкой всех коммуникаций. Когда владеешь меносом и можешь отрубить любой прибор, работающий на электроэнергии, провернуть подобное становится совсем несложно.

Дальше оставался исключительно технический момент. Отыскать всех «неблагонадёжных», лишить их средств связи и изолировать. Запихнув в комнату, стены которой были залиты расплавленной медью.

Все, кто остался, тут же приступили к делу. Никого из европейской бюрократии я о своём плане действий заранее не оповещал. Лишь проинформировал, что мы прибываем в Брюссель, чтобы встретиться с руководством Европейского Союза. Утром двадцать девятого числа — завтра. К зданию, где размещалась аналитическая группа, мы добрались под прикрытием оптических иллюзий. Так что заметить нас никто был не должен.

Для пущей надёжности я оставил снаружи Оливера, клоны которого рассыпались по всем окрестностям, тщательно проверяя их на факт возможного внешнего наблюдения, а заодно вырубая при помощи меноса камеры. На тот случай, если вдруг окажется, что системы городского наблюдения тоже скомпрометированы.

Все ранее выданные доступы, которые обеспечивали аналитической группе ЕС возможность в режиме реального времени получать практически любую информацию, сохранились. А после того, как мы объяснили оставшимся офицерам суть происходящего, в здании закипела работа.

Много времени им не понадобилось — спустя каких-то полтора часа они отыскали того, кто стоял за происходящим и дёргал за ниточки. Если быть чуть более точным в формулировках — нашли место, в котором тот работал. Как ни странно, но в лучших традициях всех киберпанковых антиутопий это оказалась частная компания, которую нередко называли корпорацией.