Ванесса повернулась к Холу:

— А ты иди к себе и сиди там, пока не позовут. Своё дело ты сделал. Теперь этим займутся взрослые.

— Но я…

— Игры закончились. Твоя мама не скажет нам спасибо, если ты попадёшь кому-нибудь под горячую руку, — сказала она и повернулась к нему спиной.

— Но я ещё не всё рассказал! — пытался достучаться до неё Хол, стараясь подсунуть ей под локоть блокнот.

Ванесса просто шикнула на него, давая понять, что разговор окончен.

— Алло? — уже говорила она в телефон. — Это Ванесса Родригес, департамент полиции Чикаго. Свяжите меня с сержантом Бакли в Омахе.

Холу ничего не оставалось, кроме как уйти. Он вернулся в купе, закрыл за собой дверь и сел в кресло. Вообще-то было обидно. И главное, ему ничего не дали сказать о самом похищении. А теперь от него уже ничего не зависит. Он представил, что сейчас будет. Как ворвётся в вагон толпа полицейских, с наручниками и пистолетами, сразу начнёт кричать, угрожать. Этим они никак не могут помочь Марианне. Что же делать?

Поезд медленно въезжал в маленький городок Тракки. Мимо проплывали миниатюрные деревянные домики, магазинчики, красное здание пожарной части. Непрерывно звенел звонок на железнодорожном переезде, перед шлагбаумом стояли машины. Наконец-то и сама станция.

Отлично! Теперь он знает, что надо делать.

Едва поезд остановился, Хол выскочил на платформу и помчался к «Серебряному страннику». Набрал код, прокрался в белый коридор и осторожно заглянул в комнату Марианны. Никого. Он заскочил туда, закрыл за собой дверь и только там отдышался.

В комнате всё уже было прибрано: цветные карандаши строго отсортированы по цвету, карандашницы выстроены в ровную линию. Хол открыл шкаф с одеждой. Так и есть. Канареечно-жёлтое платье висело на плечиках.

Когда поезд тронулся и колёса снова застучали, он вышел в коридор и выглянул в конференц-зал. Тот был пуст, но где-то как будто работал телевизор. Затаив дыхание, Хол на цыпочках пересёк конференц-зал и подошёл к двери, за которой располагался бар с обзорной площадкой. Звук шёл оттуда.

Хол приоткрыл дверь. Кто-то сидел на диване и смотрел мультики на ноутбуке. Злобный хохот и зловещий голос кинозлодея раздавались как из стеклянной банки. Сердце Хола от этого забилось ещё учащённей. Он сделал глубокий вздох и решительно шагнул внутрь.

На диване, спиной к дверям, сидел Райан. На нём была красная футболка, джинсы, лицевая маска отстёгнута, очки лежат на диване.

Хол прокашлялся и отчётливо произнес:

— Марианна?

Райан резко обернулся. Короткие волосы, маска и очки сейчас всё равно были бы бесполезны.

Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга: Марианна — большими распахнутыми глазами, в которых застыло неподдельное изумление, Хол — с максимально спокойным выражением на лице.

— Марианна, — снова повторил Хол и сделал шаг вперёд.

Она быстро пришла в себя. Выключила мультик, захлопнула ноутбук, потом поглядела на открытую дверь, через которую был виден белый коридор.

— На помощь! — вдруг тонко выкрикнула она.

На кухне раздался грохот, звон разбитой посуды, грязное ругательство и быстрые шаги, переходящие в бег.

В бар влетел Джин Джексон. Он вытаращился на Хола, но машинально продолжал жевать, с уголка его рта свисал лист салата.

— Пожалуйста, не бейте нас, мистер Джексон, — вдруг быстро запричитала Марианна и стала поспешно застёгивать на лице маску. — Хол мой друг, он хороший.

Всем своим видом она показывала, что ужасно боится.

— Спокойно, мистер Джексон, — сказал Хол. — Не бойтесь. Я знаю, что вы её не похищали. Она похитила себя сама. Правда ведь, Марианна?

Марианна выпучила глаза, а Джин вдруг начал смеяться, но подавился и закашлялся. Его лицо покраснело, он стучал кулаком себя по груди, но продолжал смеяться и кашлять, смеяться и кашлять. Потом всё-таки откашлялся и прохрипел, тыкая пальцем в Хола:

— Этот пацан оказался умнее, чем вся полиция Америки!

— Заткнись, болван, — прикрикнула на него Марианна и повернулась к Холу: — Кто тебе это сказал?

— У тебя будут большие проблемы, когда станет известно, что это ты всё затеяла, — сказал Хол. — Твои родители сходят с ума, вся полиция на ногах, Золу увезли…

— А мне плевать на Золу! — вдруг выкрикнула Марианна. — Я не виновата, что полиция у нас такая тупая. А Золе так и надо. Она шпионила для «Цирконы». Она думала, что покрутит тут юбкой, похлопает глазками, так папа и поведётся и сразу выложит ей все свои секреты. Не на того напала! Так ей и надо.

— Но ты ведь подставила её. Тебе нужен был свидетель, и ты выбрала её. И тем самым подставила.

Марианна мстительно сощурила глаза, но потом хмыкнула и равнодушно пожала плечами:

— Да мне плевать.

— И на родителей тоже? Ты о них-то подумала?

Этот вопрос вызвал новую волну гнева Марианны. Она даже топнула ногой:

— А они обо мне подумали? Тебе этого не понять. У тебя вон есть даже дядя, который с тобой как второй отец. А я своего отца практически не вижу! Ты каждый день возвращаешься домой, вечером вы с родителями вместе ужинаете, они спрашивают тебя, как прошёл день, помогают делать уроки, потом целуют на ночь, они тебя любят, они всегда рядом с тобой, вы семья!..

— Ну да, — вынужден был признать Хол.

Лицо Марианны исказилось. Ей было больно об этом говорить, но она продолжала:

— А когда ты поехал в Америку, они ведь там, дома, скучают по тебе, да?

Хол опять согласился. Всё верно. Он скучал по своим родителям и знал, что они скучают по нему тоже.

— А мои родители — нет! — с обидой выпалила Марианна, глаза её заблестели. — Ты знаешь, как часто я вижу своих родителей? Один раз в несколько месяцев! А с тех пор как они развелись, ещё реже. Они так заняты своими идеями по спасению мира с помощью новых технологий или установлением мира посредством вмешательства ООН, что им просто не до меня. Мои родители перестали любить друг друга, но они перестали любить и меня.

— Это неправда. Я был рядом с твоим отцом, когда тебя украли. На нём не было лица. Он тебя очень любит.

— Любит? — невесело рассмеялась Марианна. — Я здесь уже неделю перед возвращением во Францию. И как мы провели это время? А просто болтались в этом вонючем поезде в компании всяких двуличных журналистов типа Золы. Просто замечательно! — Она сжала кулаки. — А я рисовала, я придумала целый комикс, я показала ему, а он даже не взглянул!

— Но если бы ты с ним поговорила…

— Да он просто не слушает меня! Никогда не слушает! — закричала она. — Я сказала, что не хочу учиться во Франции, но они всё равно послали меня туда. — По её щекам потекли слёзы. — Я хотела учиться здесь, жить с мамой, но они считают, что жизнь вне дома поможет мне закалить мой характер. А на черта мне мой характер? — усмехнулась она сквозь слёзы. — Чтобы показать им, что он у меня есть? Ну вот, показала. И что? Они услышали?

Джин сел на высокий стул возле барной стойки и что-то себе налил.

— Просто бразильский сериал, — хмыкнул он.

— Теперь они тебя определённо услышали, — сказал Хол. — Поэтому надо прекращать маскарад. Всё кончено.

— Ничего не кончено! — тонко выкрикнула Марианна.

— Да, верно, — подтвердил Джин вставая. — Одно дело — проучить Огеста и Камиллу, другое — чтобы они заплатили.

— Вы хотите выкуп? — спросил Хол.

— Ещё как хочу! Это мой гонорар за участие в этом шоу. Мы с Ади возьмём деньги и сразу поедем в Мексику, где поженимся.

— Как ты узнал, что мы здесь? — спросила у Хола Марианна. — Райан сказал?

Хол не ответил, он обратился к Джину:

— Джин, послушайте. Ваш сын не хотел во всём этом участвовать, но вы его заставили. И вам было не стыдно так грязно использовать родного сына?