Хол обратил внимание, что место рядом с Адельбертой не занято, но на нём лежал детский рюкзачок с книжками.

«Так ли уж в самом деле опасна эта женщина?» — думал Хол, рисуя спящую миссис Кэбидж.

Быстрый осмотр верхнего этажа показал, что в красном худи здесь никого нет. Ребята спустились вниз. Тут было посвободнее, людей меньше, и Мэйсон почти сразу же схватил Хэдли за рукав, потом ткнул пальцем в середину вагона. Возле прохода сидел мальчик лет девяти-десяти и с увлечением играл на телефоне. Он даже высунул язык от усердия. Язык был красный. Как и худи с откинутым капюшоном.

Хэдли пошла вперёд и решительно положила руку на узкое плечо мальчика.

— Привет! Знаешь, зачем я пришла? На тебе моя вещь, и я хочу её обратно.

Мальчик глубже втянулся в кресло, но продолжил играть, только мельком взглянув на Хэдли. Худи ему был явно велик, и он в нём тонул.

— Ты слышишь? Это моя вещь, снимай!

— С чего это? — глухо проворчал мальчик, не отрываясь от игры. — Что с возу упало, то пропало.

Хол осторожно подвинул Хэдли и решил поговорить с мальчиком сам:

— Привет, мужик! Меня зовут Харрисон. А тебя?

— Дерек, — буркнул мальчик.

— Слушай, Дерек, это твоя мама? — Хол кивнул на женщину, которая спала откинувшись на спинку. На голове у неё были наушники против шума, какие обычно используют в дороге.

— Мама спит. Мы сели на поезд ночью.

— Нам нужно поговорить, но лучше это сделать в буфете. Что ты больше всего любишь?

— Батончики «Херши».

Хэдли уловила интонацию.

— Отлично, Дерек! Пошли с нами. Я угощаю, — сказала она.

Все вчетвером они прошествовали в вагон-кафетерий и спустились в буфет.

— Ты как-то не по-нашему говоришь, — сказал Дерек Холу, когда они остановились перед витриной со сладостями.

— Я англичанин, — ответил Хол. — Что выбираешь?

Дерек заказал чипсы, маленькую упаковку сока и батончик «Херши». Ему дали поесть и попить, и лишь потом Хэдли начала:

— Дерек, ты знаешь, кто такой Гудини?

— Конечно, — уверенно кивнул мальчик. — Он, это, ископа… ну, который отовсюду вылезает. Его обматывают цепями, засовывают в ящик и бросают в реку. А он вдруг выныривает, и ему ничего не делается.

— Эскапологист[4], — назвал амплуа Гудини Мэйсон.

— Ну, я и говорю.

— Хочешь, я расскажу тебе одну историю, — продолжала Хэдли. Дерек пожал плечами и, вставив трубочку в упаковку, начал шумно всасывать в себя сок. — В этом поезде я познакомилась с одной девочкой. Мы сидели вон за тем столиком. Девочка сказала, что её преследует один мужчина и что ей нужно срочно переодеться. И тогда она скроется от преследователя. На мне было это красное худи. Его мне подарил папа на день рождения. Он купил его в одной лавке за границей и там же попросил, чтобы на нём вышили одно изречение Гудини, потому что он мой кумир. Другого такого худи в мире просто нет.

— А почему он твой кумир?

— Потому что он иллюзионист, так же как и я.

— Ты иллюзионист?!

Хэдли показала мальчику монету, а потом вытащила её из-за его уха. Дерека это не сильно впечатлило. Хэдли взяла монету в руку, потом шлёпнула ею по столу. Послышался короткий звяк. Хэдли развернула ладонь. На столе было пусто. Зато другой рукой она вытащила из-под стола целую горсть монет. Дерек так и застыл, раскрыв измазанный шоколадом рот. Хэдли погремела монетами прямо перед его носом:

— Хочешь ещё один батончик?

Дерек тотчас кивнул.

— Но сначала ты должен рассказать мне свою историю. О том, откуда у тебя моё худи. Дело в том, что девочка обещала мне его вернуть, но так и не вернула. Она не смогла. Потому что её похитили. Да, похитили. Да.

Дерек вытаращил глаза:

— Это та, которая… дочь миллиардера? И она была в этом? — Он пощупал у себя на груди красный материал.

Хэдли, Мэйсон и Хол не сводили с него глаз. Дерек сдавленно сглотнул.

— Когда и где ты его нашёл? — осторожно спросил Хол, боясь спугнуть удачу.

— Мы сели на станции Маккук. Мне нужно было… это… в туалет. Я пошёл, и там лежало это в мусорном ведре. А больше там ничего не было, только несколько бумажек. Мне было холодно, вот я и надел. Да ладно, забирайте, чего уж. — Он выбрался из рукавов и стянул худи через голову. — Вот.

— Спасибо, Дерек. Спасибо тебе, — растрогалась Хэдли.

— Ты говоришь, вы сели на станции Маккук? — переспросил Хол. Он закрыл глаза и попытался представить расписание поездов. — Это было часа в четыре утра, да?

— Угу. Была ещё ночь.

— А кто-нибудь одновременно с вами садился? Скажем, несколько взрослых и одна девочка?

— Не, — покачал головой Дерек. — Я никого не видел. Слушайте, мне уже надо идти. А то мама проснётся и мне достанется, что меня нет. Ну, это… спасибо, что угостили. Ну, это… я пошёл.

— Иди, Дерек, пока. Спасибо тебе.

— Спасибо, Дерек, — ещё отдельно поблагодарила Хэдли.

— Ну вот, — вздохнул Хол, когда Дерек ушёл. — Получите ещё одну загадку. Интересно, как худи Хэдли оказалось в туалете общего вагона в четыре часа ночи?

— Да мне уже как-то всё равно, — сказала Хэдли и понюхала своё худи. — Брр! Ужасно пахнет этим мальчишкой.

Хол улыбнулся, но потом быстро посерьёзнел:

— Всё равно получается полный бред. Ты дала своё худи Марианне. Та вернулась в нём в свой вагон. Там она переоделась в жёлтое платье. В нём её и похитили. Но как тогда это худи перебралось из «Серебряного странника» в общий вагон?

— Слушай, Хэдли, а может, твоё худи тоже эскапологист, как Гудини? — рассмеялся Мэйсон. — И оно эдак эскапнулось?

— Я бы сказал, телепортировалось, — добавил Хол без улыбки. — Итак, у нас есть конфетный фантик, который появился ниоткуда, и есть худи, которое, считай, тоже появилось ниоткуда. Что вообще происходит в этом поезде?

— Нам нужно посоветоваться с кем-то из взрослых, — сказала Хэдли. — И рассказать всё. Просто всё-всё-всё!

— Да кто нам поверит? — хмыкнул Хол.

— А твой дядя?

— Нет. После случая с Сеймуром Хартом я больше не могу к нему обращаться. Он теперь знает, что я говорю ему не всё, а если станет известно, что мы проникали в «Серебряный странник», так он вообще перестанет со мной разговаривать. И никогда уже больше не возьмёт ни в какую поездку.

— Ты думаешь, всё настолько серьёзно?

— А я ведь ещё не рассказывал ему, как Марианна схватила меня за волосы и как потом сбежала из-под надзора Вуди. Про Райана с его шарадами я тоже ничего не говорил. И что, вот теперь я должен прийти к нему и всё это вывалить одной кучей? — Хол развёл руками. — И что он скажет? Он скажет, что я специально всё это утаивал. Но самое обидное, что я даже не знаю, почему с ним ничем не поделился. Всё как-то не подворачивался случай.

— Ладно, вычёркиваем твоего дядю, — согласилась Хэдли.

— Наш отец тоже не помощник, — загрустил Мэйсон. — Он скажет, идите в полицию, вот и всё.

— А может, мы сами всё же пойдём в полицию? — предложила Хэдли.

— Говорили уже, нас даже слушать не будут, — отмёл эту идею Хол. Он встал и засунул руки в карманы брюк. — Постойте-ка. — И он осторожно вытащил из кармана цилиндрик помады, той самой помады, которую Хэдли нашла под столом в «Серебряном страннике». Внимательно посмотрел на него и медленно произнёс: — Пожалуй, я знаю, к кому можно обратиться. К Золе. Она знает, что я уже раскрыл одно преступление. И как минимум она сумеет нас выслушать.

— Ну ты даёшь! — изумился Мэйсон. — Она же одна из наших подозреваемых.

Но Хол успел подумать и об этом.

— Если дядя Нэт доверяет ей, то и я могу. С другой стороны, если она замешана в преступлении, наша откровенность её может обескуражить, и она себя выдаст. Я буду внимательно за ней наблюдать.