— Пошли дальше, — позвал его Мэйсон.

На кухне никого не было, как и в конференц-зале.

— Оф-фигеть! — ахнул Мэйсон.

— Что? — испугался Хол.

— Круть! — Мэйсон поднял вверх большой палец.

— Только ничего здесь не трогай. — Хол провёл Мэйсона через конференц-зал к бару в конце вагона. — Здесь тоже никого, — слегка разочарованно произнёс он. — Надо посмотреть наверху.

— Дай я сам.

Мэйсон смело поднялся на второй этаж и через минуту глухо сообщил с лестницы:

— В самолёте пусто, выросла капуста.

— А ты смотрел в ванной?

— Да.

Хол был очень расстроен, плечи его опустились, нос повис. Это был полный облом.

— Ладно, — сказал он Мэйсону, — я пойду позову Хэдли.

Он быстро пересёк вагон и выглянул на платформу, одновременно испугав и обрадовав Хэдли, которая одиноко мёрзла, так и не решаясь зайти.

— Заходи! Тут никого нет.

Хэдли его не поняла:

— Хол, лучше выходи сам. Люди уже садятся. А где мой брат?

В этот момент раздался свисток локомотива, извещавший, что поезд готов к отправлению.

— Давай, Хэдли, залезай! Мы спокойно доедем до города Грэнсби.

— Хол, ты с ума…

— Нам надо найти хоть какие-нибудь улики. Комната Марианны перевёрнута вверх дном, там явно что-то искали. Мне нужно время, чтобы всё зарисовать.

— Смелей, сестрёнка, запрыгивай! — крикнул Мэйсон из-за спины Хола. — Прокатимся с комфортом. И ты заодно поищешь своё худи.

Это, кажется, Хэдли убедило, и она робко зашла в вагон. Хол закрыл за ней дверь.

Поезд тронулся. Утонувшие в снегу домики лыжного курорта быстро сменились вековыми соснами и елями.

Ребята переглянулись. Их охватило возбуждение, к которому примешивался страх. Страх за содеянное.

— Ничего, ничего, — попробовал всех успокоить Хол, себя в том числе. — Мы хотим спасти Марианну. Помните, мы хотим спасти Марианну.

Это подействовало, и они постепенно успокоились.

— Нам нужно найти хоть что-то, что поможет её освободить, — продолжал Хол.

— И здесь должно быть моё худи, — напомнила Хэдли.

— Тогда вперёд! Командуй, Шерлок да Винчи, — усмехнулся Мэйсон.

— Давайте разделимся. Мэйсон, ты займись вторым этажом, Хэдли осмотрит конференц-зал и бар. Ищем всё, что может представлять хоть какой-то интерес для следствия. Я пойду в комнату Марианны. — Он посмотрел на Хэдли: — Когда я закончу рисовать, ты можешь поискать там свою вещь.

Хэдли кивнула, а Мэйсон вдруг озадачился, почему в таком шикарном вагоне нет ни одного телевизора.

— Один есть, — сказал Хол. — Надо встать посреди конференц-зала и сказать: «Телевизор, вверх!»

Вскоре оттуда раздался крик:

— О нет! Хэдли, иди сюда! Тут телевизор больше, чем наш дом.

Хол улыбнулся и кивнул Хэдли, чтобы она шла к брату, а сам достал свой блокнот и направился к дверям комнаты Марианны. Внутрь он не зашёл, лишь присел на пороге.

Хол старался ни о чём не думать, а только рисовать то, что видел. Он был спокоен и уверен в себе. И всё же какой-то червь недовольства грыз его изнутри. Этот червь словно говорил ему, что нужно обращать внимание не только на то, что он видит перед собой, но и на то, чего не видит, но что должен бы непременно увидеть, будь предельно внимателен.

Хол почти закончил рисунок, когда сзади появилась Хэдли.

— Я кое-что нашла, — сказала она, протянув Холу блестящий чёрный цилиндрик размером с охотничий патрон. — Это лежало под столом в большой комнате.

— Что это?

Хол взял «патрон». Тот был лёгкий, пластмассовый, с тонким пояском посередине и совсем не патрон.

— Это женская помада. Открой и покрути, — объяснила Хэдли.

Хол открыл и выкрутил влажный розовый столбик.

— Интересно, — проговорил он. — Но Марианна не пользуется помадой.

— Может, обронил кто-нибудь из гостей?

— Скорее всего.

— Но это ведь может быть уликой? — с надеждой спросила Хэдли.

— Возможно, — сказал Хол и опустил помаду в карман. — Пойду наверх, посмотрю, что нашёл Мэйсон.

— Боже! — ахнула Хэдли, окинув взором комнату Марианны. — Если тут кто-то репетировал, то это не мы.

Хол хмыкнул, оценив юмор, и пошёл на второй этаж.

Мэйсона он застал в интересной позе. Тот лежал поперёк белоснежной кровати хозяина «Серебряного странника», животом вниз, голова свешивалась и почти скрывалась под письменным столом, на котором стояли два компьютерных монитора.

— Хол, это ты? — глухо донеслось из-под стола.

— Что ты там делаешь, Мэйсон?

— Загляни сам. Тут кто-то распотрошил системный блок и вытащил жёсткий диск.

Хол присел и заглянул под стол. Системный блок компьютера выглядел как системный блок, но лишь до поры, пока Мэйсон не сдвинул назад боковую стенку.

— Видишь?

В том месте, в котором должен был находиться жёсткий диск, зияла пустота.

— Я хотел его включить, — сказал Мэйсон, — а там только синий экран и строки, что не найден жёсткий диск. Ну, ты понял?

— Кажется, понял. А может, его вынул сам Реза, когда оставлял вагон?

— Всё может быть, — сказал Мэйсон, выбираясь из-под стола. — Только уж очень грубо он это сделал.

Пока они возились с компьютером, Хэдли закончила с комнатой Марианны и тоже поднялась наверх. Она села на боковой диван и вздохнула.

— Моего худи там нет. Боюсь, как бы оно не пропало совсем. — И, помолчав, добавила: — Хол, а знаешь, что интересно? У Марианны там очень много одежды, но нигде нет нижнего белья. Ни трусиков, ни носков. Как будто кто-то их специально забрал. Я выдвигала все ящики, и один был пуст. Ты слышишь?

— Слышу, — ответил Хол.

Он стоял на кровати и смотрел наружу. Его голова сейчас была выше крыши вагона. Сквозь стеклянный горб он хорошо видел все другие вагоны состава, вплоть до локомотива.

— Я слышу, — повторил он, спрыгнув с кровати. — Знаешь, мне тоже показалось, что в комнате Марианны что-то отсутствует. Но это я лишь сейчас понял. Понимаешь, у неё был деревянный планшет для рисования. К нему прикреплялись листы, и Марианна на них рисовала. Она мне показывала кое-что. Однако сейчас ни планшета, ни листов.

— А может, её отец взял всё это с собой? Ну, типа приступ сентиментальности, тоска по дочери и всё такое.

— Скорее он взял бы что-нибудь из вещей, а не деревянную доску. Интересно.

— Действительно интересно. — Мэйсон присоединился к беседе. — Зачем кому-то её нижнее бельё и доска для рисования? Плюс жёсткий диск из компьютера её отца. Какой-то странный набор. Хотя жёсткий диск всё же стоит денег. Его можно продать скупщикам электроники.

Хол помолчал, а потом начал размышлять вслух:

— Допустим, Марианну не похищали, но куда тогда всё пропало?

— В вагоне никого не было, когда поезд отправился из Омахи, — добавила Хэдли. — Полиция за такие вещи отвечает.

— А может, Марианну похитили просто в качестве ложной цели? — продолжал размышлять Хол. — И главной целью была не она, а секреты корпорации?

— Ты думаешь, это дело рук «Цирконы»? — задумалась уже Хэдли. — Они охотились за компьютером, а похищение Марианны лишь для прикрытия?

— Мне кажется, я разгадал всю эту историю, — внезапно проговорил Мэйсон. — Садитесь и слушайте. Объясняю. Представьте, что я похититель, не важно, мужчина или женщина. Допустим, мужчина. Вот я хватаю Марианну, бросаю её в багажник, заезжаю за угол, пересаживаю её в другую, заранее угнанную машину. Там же переодеваюсь. Скидываю всё чёрное и надеваю свою обычную одежду. Чёрное я бросаю в машину, которая… которая вместе с Марианной куда-нибудь уезжает. Я скрытно возвращаюсь к поезду и сажусь на него. Той же ночью я проникаю в этот вагон и выкрадываю жёсткий диск. Когда поезд прибывает в Денвер, я встречаюсь с агентом «Цирконы» и передаю ему коробочку с жёстким диском, а он мне конверт с деньгами… — Мэйсон торжествующе поглядел на Хола и свою сестру. — Ну, как вам такой расклад? По-моему, всё сходится, и теперь я могу назвать имя преступника. Или вы сами назовёте?